– Уа алейкум ассалам, Александр джан. – Багиров широко улыбнулся, и перешёл на русский которым владел совершенно без малейшего акцента. – Проходи, садись.

– Благодарю. – Александр снова поклонился и шагнув к Надежде Константиновне, поклонился уже ей персонально, как своей близкой знакомой.

– Надежда Константиновна, сердечно рад видеть вас вновь.

– Сашенька. – Крупская сидевшая бок о бок с Арманд, ласково улыбнулась. – А ты опять геройствуешь?

– Я? – Александр удивлённо поднял брови. – Когда?

– Боже, какая игра! – Сидевший напротив мужчина жизнерадостно рассмеялся, чуть не пролив чай, который держал в руках на свой белоснежный костюм.

– Михаил Александрович. – Мечников мгновенно узнавший известнейшего писателя Шолохова, поклонился, и крепко пожал протянутую руку, помня о железной хватке великого писателя.

– У меня в отряде снайпер был. Молодой совсем парень. Пропадал временами, а потом некров мёртвых находили в округе. Тоже вот с такими честными глазами говорил, что в первый раз слышит. – Шолохов усмехнулся указательным пальцем левой руки разгладил кончики усов, и кивнул на самовар. – Подсаживайся давай да расскажи нам как ты этого шкуру живодёрскую прибил. Тридцать лет ведь от нас бегал, чортов сын."

"– Да как-то само собой получилось. – Александр занял место у балюстрады, окружавшей площадку беседки, и с поклоном приняв у Крупской блюдце со стоящим на нём чаем в серебряном подстаканнике, чуть отхлебнул крепкого и чёрного словно дёготь напитка. – Ну, я по разговору понял, что он энергетик, и поэтому сразу воткнул в него пару гвоздей из коммуния. Их мне товарищ Говорова у себя в мастерских отлила. Против высокоранговых энергетов – лучший способ. Ну и конечно бронебойные пули. Чем точнее выстрел, тем меньше проблема, как говорил мой папа.

– По вашим словам, получается, что вы вот так запросто вошли, и прислонили к стенке чёрного архимагистра с которым не могло справиться всё КГБ? – Инесса Арманд негромко рассмеялась. – Не пора ли нам менять Шелепина на кого-то другого? – Она с вызовом посмотрела на Берию.

– Ну если опустить годы тренировок, и целую кучу совсем непростых наук, а после неплохую оперативную и энергетическую подготовку, и гору совсем нестандартного оборудования, то – да. Вошёл и прислонил. Но это же рассказ не о таком красивом и неотразимом мне, а о неразумном и глупом… как там кстати его звали?

– А звали его Израиль Лазаревич Гельфанд, известный больше под псевдонимом Александр Парвус. – Незнакомый Александру коротко стриженый мужчина с короткими усиками на широком круглом лице, одетый в светло-серый костюм-тройку, усмехнулся. – После попытки контрреволюционного мятежа в двадцать первом, бежал убив караульных, и исчез где-то в Европе.