Отец, когда я показала ему письмо, расщедрился на билет на телепорт до Хальстатта – в этом заключалось его одобрение, а больше он ничего мне не сказал. Ни поздравлений, ни возражений с его стороны я так и не услышала.

Только вот на станцию перехода в нужный день я так и не отправилась и в столицу к указанной в письме дате не прибыла. Опоздала на несколько дней.

Вернее, на станции-то я все-таки побывала, потому что тот, первый билет, мне пришлось сдать, и вернули мне за него сущую ерунду.

Правда, через несколько дней я все-таки купила новый, на этот раз с приличной доплатой, на которую ушли не только вырученные за прошлый билет деньги, но и почти все мои сбережения. То, что я заработала на преподавании и написании работ для нерадивых однокурсников.

Цена оказалась настолько кусачей, словно злобное умертивие, поднятое темными заклинаниями некромантов!

И все потому, что мамина сиделка серьезно заболела, и мне срочно пришлось искать замену, потому что отец заниматься этим бы не стал. Напрасно я его умоляла – он лишь безразлично пожал плечами и углубился в свою работу.

Зато я оббегала все три агентства по найму, подала объявления в две местные газеты и даже расклеила их на столбах редких газовых фонарей, на которые два года назад расщедрился наш мэр.

Но те, кто приходил в наш дом, нисколько мне не нравились – я не могла оставить на них маму!

Когда я впала в отчаяние, и мне стало казаться, что письмо из столицы с гербом и подписью тамошнего ректора займет достойное место в письменном столе рядом с другими моими раритетами – камушками и ракушками с моря, где мы отдыхали все вместе, еще со старшим братом и младшей сестрой, мама не была больна, а отец не ушел с головой в свою работу…

Именно тогда в нашу дверь постучала сиделка, которая меня устроила.

Миссис Маппет, вот как ее звали.

Мы обо всем договорились, и я кинулась менять билеты. После этого мне нужно было поскорее собирать вещи, потому что до единственного телепорта в столицу оставалось меньше двух часов.

Прибежав со станции, я стала судорожно доставать из комода одежду и бросать е на кровать. Засунула половину назад, решив, что мне не понадобится так много."

"Осень в Хальстатте теплая, зимние вещи я заберу на каникулах, да и в Академии мне должны выдать форму. Затем побежала в кладовую, где стоял позабытый всеми саквояж – он принадлежал к той старой, счастливой жизни, когда у нас еще была полная семья, от которой сейчас остались одни воспоминания.

Ужаснулась – оказалось, бедный старый чемодан, столько лет пылившийся в дальнем углу, облюбовали мыши. Прогрызли в нем ходы-выходы и устроили шикарную мышиную резиденцию с множеством комнат, кладовыми и общественным туалетом.

– Да что же такое делается! – в сердцах воскликнула я, разглядывая дыры.