Работник, который вёл здесь приём, выглядел так, будто его завезли сюда вместе с мебелью. И по тому же принципу выбирали, как в каталоге – видимо, чтобы не выделялся. Серый костюм классического кроя, белая рубашка классического кроя, тёмно-серый галстук в светло-серую полоску.

И совершенно непримечательное лицо: средне-преклонного возраста, в меру щекастое, в меру лысое, в меру сероглазое…

Гостю стало так тоскливо, что, не будь у него здесь серьёзной цели, он бы вскочил и убежал. Однако цель у него была. И очень важная. Поэтому молодой человек продолжал терпеливо сидеть.

- Что ж… Мы рассмотрели вашу заявку, Иван, – наконец-то проговорил сотрудник. – Думаю, проблем с выполнением вашей просьбы не будет.

Посетитель, которого назвали Иваном, присмотрелся к белому бейджику с тёмно-серыми буквами. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, что там напечатано. Вообще-то Иван это уже раз десять делал, но почему-то никак не мог запомнить имя.

В серо-белом офисе, в серо-белом кабинете, сидел серо-белый человек в серо-белом костюме с серо-белым бейджиком, на котором было написано: «Евпатий Серафимович Сивокобылов»…

Это имя Ивана жутко раздражало. Этому имени не было места в серо-белом царстве! Его не могли вывести чёрными буквами на белом ламинированном бейджике!.. Это было как-то неправильно.

- Евпатий, так я могу идти? – уточнил Иван, не понимая, почему ему битых полчаса не могут оказать довольно простую услугу.

- Одну минуту, Иван Андреевич, – попросил сотрудник, нагнувшись к полу и подняв портфель из тёмно-серой кожи. – Ещё одну минуту…

- Но только одну! Потому что если две – это уже перебор!.. – попытался пошутить Иван, но у Евпатия, похоже, давным-давно отключили чувство умора.

А заодно и клиенториентированность.

В общем, Евпатий никак не отреагировал на шутку. Даже не поморщился.

Просто открыл портфель. И достал из него какой-то серый параллелепипед, положив его на стол.

- Это что? – удивлённо спросил Иван, но сотрудник ничего не ответил."

"А ещё Евпатий не менял выражения лица и не проявлял эмоций. Он просто сидел и выполнял свою функцию. Иван уставился на лысину этого раздражающего человека, сверкавшую под холодным офисным светом, как поверхность горного ледника. Лысина выглядела так органично, что возникало ощущение, будто Евпатий с ней родился, а волосы на ней никогда не росли.

И по этой лысине ползала муха!

Бог её знает, как и когда занесло муху в это серо-белое царство, но насекомое в него идеально вписалось. И на лысине оно себя чувствовало до неприличия комфортно. Будто маленький принц на своей маленькой планете, муха ползала туда-сюда, по-хозяйски перебирая лапками.

Евпатий почему-то не обращал на неё никакого внимания. А вот Ивана передёрнуло от одного только вида беспечной и наглой мухи.