Покатилась вниз и влепила медный нож в шею голубоглазой бестии… Я от досады чуть не взвыл. Ну зачем? Зачем полезла?! Зачем в шею била?! В сердце надо было! Или в бок, где внутренние органы – расковырять там всё, чтобы от боли не могла даже кусаться!..

Удар в шею хищник почувствовал… И даже обиделся, но не сразу понял, что уже мёртв. Фонтан крови, конечно, был красноречивым. Вот только шок у сволочи… Боли нет, а злость есть…

Короткая морда сделала рывок, зубами вцепившись Лене в грудь. Голова бестии дёрнулась, мотая женщину туда-сюда, как тряпичную куклу… А потом лапы ослабли, челюсти разжались – и, тихо булькая, хищник наконец-то сдох.

Вот только Лена…

Я чуть не пропустил момент, когда на меня кинулась первая, самая опытная бестия. Надо же: выжила, тварь… Зубы цапнули за ногу, разрывая штанину. Я сумел избежать самого страшного: вытащил конечность из пасти в последний момент, но раны вышли глубокие и плохие…

- Чтоб тебя!.. – прошипел я, отскочил, нагнулся, схватил копьё, упёрся ногой в мертвую тушу… И всё-таки выдернул оружие."

"Мой враг был слаб, мой враг умирал. И всё-таки нашёл в себе силы подползти и отомстить. Я обычно такого не делаю с животными. Но этих голубоглазых бестий я за животных не считал. А значит, все моральные запреты были сняты. Копьё пробило живот, пришпиливая хищника к земле в области паха.

- Ты, сука, будешь долго умирать! – пообещал я. – Долго и больно!

А потом отвернулся и побежал к Лене. Ну как так-то, ять! Ведь ушла же почти…

- Лена!.. Лен!.. – я опустился рядом на колени.

А она как-то спокойно улыбнулась. Слишком спокойно для того, кто хочет выжить… А затем, судорожно вздохнув от боли, вцепилась пальцами мне в предплечье.

- Чёрт… И набора нет.

Лена снова улыбнулась, на этот раз натужно. А потом раскрыла сжатую вторую руку.

На ладони лежал шприц лечебного набора.

- Я сейчас, Лен… Сейчас! – пообещал я, хватая шприц и пытаясь вколоть его раненой.

Но Лена не позволила: слабо оттолкнула мою руку. И даже помотала головой.

- Ты чего?..

- Дочка у меня… Дочка… – выплюнула она слова вместе с кровью.

- Да я знаю, что у тебя дочка есть! При чём тут она?! Время уходит!

- Не вытащишь меня… Даже с набором… Не смогу ходить… – Лена упорно плевала мне в лицо правду.

Жестокую, рациональную, расчётливую правду.

- А ты сможешь, Коль… Дочке восемнадцать… Вместе брали займ… Её тоже спрашивали…

Страшные слова, смысл которых дошёл до меня не сразу. Ему ещё пришлось пробиваться сквозь пелену бессилия, злости и обиды.

Но дошёл.

- Дура-баба! – не выдержал я. – Вытащим тебя и найдём её! Не о ней сейчас думай! О себе думай, дура!..

- Я – мать… – Лена вдруг заговорила до того спокойно, что кровь в жилах стыла. Вот только слова давались ей с явным трудом.