Получить, наконец, столь желанную власть!

А сейчас единственное, чему он радовался — что не оказался среди замороженных бойцов.

Цесаревич вместе с остатками своих людей — а их осталось всего человек пять — бежал из столицы куда подальше.

— Как можно было такое допустить? Как⁈ Надо было всего лишь к артефакту проникнуть! — кричал Григорий Романов. Его одолевала паника и злость. Эмоции искали выход, и он вымещал их на тех, кто остался рядом с ним.

— Прекратите кричать. Сейчас у нас всех незавидное положение, — впервые гвардейцы начали ему возражать.

— Да вы хоть знаете, с кем разговариваете? — выпалил Григорий Романов. — Да я вас!..

— Вы — человек, по колено застрявший в дерьме, — прорычал Сорокин Николай — старший из оставшихся в живых гвардейцев.

Григорий Романов вместе с остальными находился в канализации. Здесь всё было заполнено отходами и фекалиями. Цесаревичу доставало до груди, так что Сорокин ещё приуменьшил.

Это был единственный способ незаметно выбраться из города. А вместе с продвижением по канализации Григорий Романов терял и своё достоинство… Сейчас от него остался лишь пустой гонор, и больше ничего.

Положение было ужасным. Пришлось прорываться с боем, в ходе которого и погибло большинство гвардейцев, приставленных к Григорию.

Связи не было, а потому с союзниками связаться тоже было невозможно.

Из тысячи людей, бывших у Григория Романова, осталась эта пятерка. Положение незавидное… И осознание этого только разогревало тревогу и ярость в груди наследника.

— Ненавижу! Всех их ненавижу! Не младший брат, а настоящий урод! Чтоб он заживо сгнил!!! — Григорий Романов кричал всё, что только приходило на ум.

Но это не помогало успокоиться… О спокойствии теперь можно было только мечтать.

Хоть Григорий Романов и кричал о ненависти, вслух он не мог признаться, что просто боится. Ему было невероятно страшно за свою жизнь."

"Ему уже не надо ничего: ни трона, ни денег, ни власти. Сейчас он просто хотел жить… Он очень жалел, что пошёл против своего младшего брата, хотя не мог набраться смелости произнести это вслух.

Внезапно впереди Григорий Романов увидел просвет.

— Вперёд! — скомандовал он, и отряд ускорился.

Очень скоро они вышли в одно болото. Все грязные и зловонные.

Григорий Романов ступил на твёрдую землю. Упал на колени… Начал бить её кулаками. И зарыдал от всех пережитых эмоций. Как ему было жаль, что нельзя повернуть время вспять…

Глава 20

Алина многое повидала в этой жизни. Примерила на себя множество разных ролей. Участвовала во всевозможных сражениях.

Ее лично тренировал Дмитрий Романов. А помимо этого занималась с сёстрами-тенями. Долго, изнурительно, но результативно.

Она завершала задания, которые по оценкам аналитиков выполнить было невозможно.