Но я услышал улыбку в его голосе. Он глубоко вздохнул и прижался спиной к моей груди. Я почувствовал, как он уютнее устроился в постели, готовясь заснуть.

– Холден?

– Да.

– Разве тебе не страшно?

– Постоянно.

– Я имею в виду, ты не боишься выбраться отсюда? Ведь лучше тебе не стало.

Я долго и серьезно раздумывал о том, как ответить, мысленно перебирая голоса, которые в голове шумели, кричали и стучали своими тарелками, как игрушечные обезьянки. Лучше мне не стало. И никогда не станет. Что бы ни пытались сделать психологи, врачи, таблетки и терапия – против холода все было бессильно. Аляска навсегда сломала что-то внутри меня.

– Шутишь? – ответил я, стараясь придать голосу беззаботности. – Я собираюсь жить в солнечной Калифорнии. В новом городе, где никого не знаю, новая школа и… да нет. – Теперь, когда произнес это вслух, перспектива кажется ужасной.

Майло рассмеялся, и хорошее чувство ненадолго вернулось. Честно говоря, мне было наплевать на то, что я стану новичком в школе. Вселенная завещала мне измученный разум, но этот разум также работал на полную мощность. Уровень интеллекта на уровне ста пятидесяти трех баллов лишь доказывал, что еще один год обучения в старшей школе – это лишь попытка вернуться к нормальной жизни, а никак не то, что поможет мне стать умнее.

– Я буду скучать по тебе, Холден, – сонно пробормотал Майло.

– Ничего особенного. К рассвету уже забудешь меня.

Он крепче сжал мою руку.

– Не делай этого.

– Чего не делать?

– Не говори так, будто ты ничего не значишь. Ты важен. Для меня.

Я стиснул зубы. Забота и беспокойство Майло озадачивали и заставляли чувствовать себя странно.

Даже слезы попытались навернуться на глаза и норовили обернуться рыданием.

– Уже поздно, – хрипло буркнул я. – Поспи немного.

– Ладно. Спокойной ночи, Холден. До завтра.

Я не доверял своему голосу, поэтому лежал очень тихо, пока полумрак в комнате постепенно не сменился темнотой. Дыхание Майло стало спокойным и размеренным. Я осторожно выскользнул из его кровати и вернулся в свою. В течение часа я наблюдал, как по потолку ползают тени, подобно длинным черным пальцам.

Когда первые лучи рассвета начали окрашивать небо, я тихо оделся и упаковал свои вещи в чемодан Louis Vuitton. В основном мои дневники. В лечебнице нам не позволяли хранить большую часть нашей собственной одежды; но мой гардероб за последний год был преступно полон рубашек с круглым вырезом и всяких синтетических шмоток.

В семь утра в замке нашей двери повернулся ключ. Я уже был готов. Шикнул на санитара, указав на Майло. Он кивнул и молча взял мой багаж. Я оглянулся на своего соседа.

Он не будет грустить из-за моего отъезда. А если и будет, то всего пару минут, а потом справится.

Я вышел и закрыл за собой дверь.