Зажглись зажигалки. Мягкая подсветка телефонов осветила темноту, записывая настоящее чудо. Парень полностью обнажил душу. Выпустил свои эмоции наружу, позволяя всем присутствующим их услышать.

Песня закончилась на последней спокойной ноте, и воцарилась тишина. На несколько идеальных секунд комната затаила дыхание.

Я выдохнул.

– Да это же охрененно!

Мои слова вызвали аплодисменты и одобрительные возгласы, снова разорвавшие тишину. Осколки стекла под моими ботинками царапнули полированное дерево.

Потому что именно это мое призвание. Все разрушать.

Но исправить все, что я испортил за свою жизнь, было невозможно, да и я давно отказался от попыток. Умиротворение после песни испарилось и больше не сдерживало меня, а потому я позволил безумию взять верх. Единственное, что можно было сделать, подсказывал мой замутненный, пропитанный текилой разум, – это продолжать двигаться дальше. Бросаться с головой в безумие. Может быть, я благополучно приземлюсь. А может, и нет. С таким же успехом можно и потанцевать.

– Чувак! Какого хрена ты творишь?

Ченс выпучил глаза, когда увидел, как я отбиваю чечетку по разбитому стеклу, бросая вызов судьбе, предлагая ей позволить мне поскользнуться и упасть. Разрезать себя на кусочки зазубренными осколками и почувствовать настоящую боль вместо завывающей агонии, постоянно живущей в моем сердце.

– Я пою и танцую под дожде-е-ем… – напевал я.

Неплохо. Прямо как Фред Астер, если бы он был семнадцатилетним парнем, утопающим в выпивке и ненависти к себе.

– Родители меня на хрен прикончат! – бушевал Ченс. – Кто-нибудь, помогите мне снять этого придурка со стола.

Он попытался меня поймать, но я оттанцевал подальше, не сбиваясь с ритма, пока из кухни не появился Ривер Уитмор. Его красивое лицо было спокойным, уголки губ опущены. Каким бы уязвимым я его не видел в кладовке, все осталось там.

– Шоу окончено, – прорычал Ривер низким голосом, полным угрозы. Мужественный, уверенный и чертовски сексуальный. – Проваливай к черту.

Я опустился на колено, прижав одну руку к сердцу, а другой потянувшись к нему.

– Какое прекрасное чувство, я счастлив опять.

Но Ривер больше не играл. Его сочные губы скривились, и он сначала ударил меня по руке, а затем схватил меня. Регулярные побеги от санитаров за год в лечебнице добавили мне ловкости. Я увернулся от хватки Ривера и спрыгнул со стола в неизвестность… Как кот с девятью жизнями (часть из которых уже потрачена), я приземлился на ноги, перемахнул через диван и запрыгнул на кофейный столик.

– Просто пою и танцую под дожде-е-м… – Песню я закончил феерично, опрокинув пивные бутылки и раздавив ботинками еще больше стекла.

– Ты труп, ублюдок, – прорычал кто-то у меня за спиной.

Я резко развернулся и наткнулся на Фрэнки Дауда.