Сегодняшняя вечеринка собрала французов, немцев, итальянцев, британцев, моего лучшего друга по шопингу из Ливана, одного русского, американца, которого я не знал, и красивого швейцарца.

Сегодняшняя цель.

Если скрестить художника Баскию и актера Майкла Б. Джордана, то получится этот парень – идеально гладкая шоколадного цвета кожа и пучок дредов, завязанных на макушке. Я весь вечер строил ему глазки, но он не принял моего невысказанного предложения.

Пока что.

– Давайте поднимем тост за нашего святого покровителя бесконечной вечеринки и выдающегося писателя… – говорил Александр, поднимая бокал шампанского.

Вытянутый, как стрела, долговязый, с угловатым лицом и резким крючковатым носом, к счастью, он был так же прямолинеен и не склонен к авантюрам, иначе попал бы в длинный список наших общих знакомых, с которыми я переспал и больше никогда не разговаривал.

Александр схватил другой рукой два журнала и поднял их.

– За Холдена – о, pardonnez-moi[38], за Гордона Чарльза. Первого писателя, чьи рассказы были одновременно опубликованы в «Нью-Йоркере» и «Париж Ревью»!

Раздались радостные возгласы, поднялись бокалы, и зал провозгласил тост за мой успех.

Американец – бледный, жилистый парень со светлыми рыжеватыми волосами и в очках – встретился со мной многообещающим взглядом.

Слишком поздно, мой друг. Сегодня на десерт Баския Б. Джордан.

По крайней мере, надеюсь на это. Я взглянул на швейцарца и был рад наконец-то увидеть, как на его губах заиграла кокетливая улыбка. Сегодня вечером я забудусь в этих губах, в этом рте и в любой другой его части. В моем не утихающем стремлении стереть Ривера Уитмора из памяти моего тела.

Если бы только…

Ни один из моих старых трюков – алкоголь и одноразовый секс – не срабатывал, когда дело касалось Ривера.

Каждая ночь, проведенная в отчаянных объятиях с другим, только укореняла в голове чувственные воспоминания о нем. Несмотря на мимолетные мгновения удовольствия, моя кожа, клетки и даже сухожилия взывали к нему. Мое гребаное сердце кричало по нему, нескончаемый вой, который не заткнуть алкоголем или потными, извивающимися телами незнакомцев.

Но я не из тех, кто сдается. Потянувшись за очередным шампанским, я подмигнул швейцарцу.

Александр швырнул журналы на стол и случайно опрокинул на них стакан с водой.

– Putain de merde[39], – выругался он с усмешкой. – Я испортил твои рассказы, Холден, и теперь ты не сможешь их прочитать.

– Выпьем за это, – произнес я и сделал еще один глоток шампанского.

В любом случае у меня не было ни малейшего намерения читать свою собственную работу вслух. Как учила нас мисс Уоткинс в другой жизни, я писал вымышленные истории с сильными автобиографическими элементами, а затем подписывал их псевдонимом Гордон Чарльз.