– Меня полковник прислал, Александр Михайлович, знаете такого? Давайте скорей, а то воняет страсть!

Он протянул нам крепкую лопатообразную ладонь. Не знаю, какая сила помогла нам с Марусей одним прыжком влезть внутрь. Наружу, даже с помощью смеющегося омоновца, еле-еле выбрались. Теперь мы стояли посреди оптовки. Я выгребла из кармана консервную банку. Никогда больше не буду есть тресковую печень, вся провоняла ею, пока сидела в бачке. Омоновец подтолкнул нас, и мы на негнущихся ногах двинулись к выходу. Там у железных ворот стоял небольшой микроавтобус и две «Волги». Возле одной из них, уткнувшись лицом в капот, со скованными за спиной руками и широко расставленными ногами в непонятной полустоячей позе обнаружился мужчина.

Омоновец ухватил парня за волосы и повернул его голову в нашу сторону:

– Узнаете?

Я вгляделась в молодое, порочно-красивое лицо. Белокурые волосы, крупные карие глаза, нежная кожа, мужественный, как на рекламе одеколона, подбородок. Надо же, а я думала, это Кирилл.

– Нет, впервые вижу.

Омоновец впечатал голову парня в багажник. Раздался глухой стук и слабый стон.

– Не надо его бить, – воззвала я к жалости омоновца.

– Разве мы его бьем? – удивились стоящие вокруг милиционеры и пнули задержанного по ногам, – так просто, шутим.

Дверь второй «Волги» распахнулась, и я услышала хорошо знакомый голос:

– Дарья!

Я пошла на зов. В машине уютно устроился полковник. В салоне приятно пахло его сигаретами.

– Садись, – сказал Александр Михайлович.

Я влезла внутрь и втащила Марусю.

– Ну что, – мирно осведомился полковник, – конец деятельности частного детектива?

– Не понимаю…

Александр Михайлович повел носом, как собака, потом сказал:

– Дашутка, не могла бы ты оказать мне любезность?

– Какую именно?

– Выйди из машины и вытряхни из капюшона объедки, а то вонища жуткая.

Я выскочила наружу и выполнила просьбу приятеля, оставив на тротуаре картофельные очистки, фантики, куски недоеденной пиццы, после чего снова залезла в салон. Водитель громко чихнул. Полковник усмехнулся:

– Да уж, аромат!

– Посмотрим, как запахнешь, если полежишь в помойке, – огрызнулась я.

– До сих пор Бог миловал от мусорных бачков, – вздохнул приятель, – и потом скажи, ты всегда ходишь на дело в домашних тапочках?

Я посмотрела на свои мокрые ноги и ахнула. Вылетела из дома в плюшевых, мягких башмачках. Неудивительно, что они насквозь промокли.

Александр Михайлович продолжал надо мной подтрунивать:

– Странно, что надела джинсы с курткой. Тебе больше подошла бы пижама с Микки Маусом.

Не выдержав, я заорала:

– Прекрати!

И тут мы с Марусей дружно заревели.

Глава 31

На следующее утро, в десять часов я сидела у полковника в кабинете.