Он еще очень хорошо помнил о своем ужасном падении в бездну, что и привело его теперь сюда, в неизвестность. Шепот превратился сначала в монотонные завывания, а потом перешел в пронзительный вой. Казалось, чьи-то голоса сталкиваются, перевиваются, словно протягиваются издали к ним натянутые гудящие, стонущие струны. Холодная струя воздуха пронизала затхлую духоту тоннеля. На волне этой струи приплыл глухой глубокий вздох, потом нарастающее монотонное бормотание. Долетали и другие непонятные звуки. Скрежет и звон, будто волокут по камням лезвие меча. У Тарена задрожали руки.

Он застыл и жестом приказал Эйлонви замереть.

— Дай мне свет, — шепнул он, — и жди здесь.

— Ты думаешь, это привидения? — спросила Эйлонви. — Но у меня нет ни одного боба, чтобы кинуть в них, а это единственное средство против привидений. Ты знаешь, я думаю, это все же не привидения. Правда, я еще ни с одним из них не встречалась и не знаю, какой шум они производят, и вполне может быть, что они могут и так шуметь. Но зачем им это нужно? Мы же их не тревожили. Нет, уверена, что весь этот шум делает ветер.

— Ветер? Откуда здесь ветер?.. Постой, постой, — задумался Тарен.

 — Может, ты и права. Ты ощутила тягу воздуха? Здесь где-то есть щель. — Не обращая внимания на жуткие звуки и предпочитая лучше считать их тягой воздуха, чем голосами привидений, Тарен поспешил вперед.

Эйлонви, пропустив мимо ушей его приказ ждать и не двигаться, шла следом.

Вскоре они достигли конца коридора. И снова громадные камни преградили им дорогу. Но на этот раз в каменной преграде был узкий зубчатый пролом. Отсюда вой слышался уже совсем отчетливо, и Тарен почувствовал на лице холодное дуновение свежего воздуха.

Он просунул руку со светящимся шаром в пролом. Но даже золотые его лучи не могли рассеять плотную мглу. Тогда Тарен решился и осторожно проскользнул в узкую щель. Эйлонви последовала за ним.

Они оказались в комнате с низким потолком. Тьма словно бы съедала слабый луч шара, он начал мигать, то угасая, то натужно вспыхивая. Поначалу Тарен успел заметить лишь расплывчатые очертания фигур, окутанных тусклым зеленоватым сиянием. И в уши били пронзительные вопли, визг, яростный вой. Несмотря на холодный сквозной поток воздуха, овевавшего лицо Тарена, лоб его стал липким от пота.

Он поднял над головой руку со светящимся шаром и сделал еще один шаг в темноту. Фигуры стали четче. Теперь он мог уже различить висящие на стенах щиты, мечи и пучки копий. Его нога споткнулась обо что-то. Он нагнулся, вгляделся и отпрянул назад, давясь немым криком.

Перед ним было иссушенное тело мужчины — вооруженного воина. Рядом лежал другой, а поодаль — третий. Они, эти древние мертвецы, образовывали круг около высоко поднятой каменной плиты, на которой покоилась еще одна фигура.