Слуги низко кланяются, стража хватает за плечи управляющего и начальник стражи, тоже кланяется мне в ножки и с сожалением говорит:

— Смилуйтесь, госпожа графиня, Зерран нас своей воли лишил и свою волю внушил. Не ведали мы, что творили…

— Для меня ваши слова — пустой звук. Лишь дела докажут обратное.

Управляющий долго глядит на меня и внимательно слушает, всматривается и вновь ухмыляется.

Стряхивает с себя руки стражи и говорит мне:

— Не смеешь со мной ты так, графиня. Я не простой человек. Я мужчина благородной крови, я — маг и служу короне. Меня нельзя сажать в каменный мешок и в кандалы заточать. Сама знаешь — за унижение благородного мужчины женщиной карается жестоко.

Улыбается шире, а потом и вовсе смеётся — издевательски и зло.

— Благородный? — фыркаю я. — Сам придумал и сам поверил?

Мужчина начинает злиться и сжимает рукоять своего меча. Воины тут же хватаются за свои клинки. Одно движение Зеррана и ему конец.

— Я — Зерран Ретель-Бор! Непризнанный внебрачный сын Гердана Ретель-Бора! Астер — мой старший брат.

Что ещё за новости?

«Доказательств нет, но лжи нет в его словах, один лишь гнев», — говорит ворон.

— Доказательства предъявишь королевскому представителю, — говорю Зеррану, никак не проявив эмоций, чему он явно был расстроен.

Слуги, что уши развесили, вовсю уже шепчутся и свежую сплетню обсасывают.

— Но даже если и так, то знай, что ты навсегда изгнанный и меченный непризнанием отца своего гнилой шлак. И я говорю так не из-за твоего происхождения, Зерран, а из-за дел твоих гадких и страшных.

Я мерю взглядом ублюдка, которого презираю. Чувства мои напрягаются и невероятно обостряются.

— Как грубо, — отвечает Зерран. — Что случилось с твоей молчаливостью, кротостью и недалёкостью? Ты ли это, графиня Изабель Ретель-Бор? Или в теле этом иная душа живёт?

Не в бровь, а в глаз.

Сохраняю ледяное спокойствие, даже когда шепотки стихают и все взгляды, как один, впиваются в меня.

Зерран действительно мерзок своей натурой. Его тело и черты лица красивы, но его губы кривятся так, что во мне пробуждаются защитные рефлексы.

От Зеррана исходят волны наглой, жестокой и извращённой природы.

Сколько он копил в себе эту ненависть к отцу? Сколько он ненавидел брата своего и желал заполучить его жизнь? Мечтал стать им, занять его место и стать графом Ретель-Бор…

— Ты меня убил, Зерран, — отвечаю холодно. — Ты сбросил меня со скалы, применив ко мне силу свою. Лишил меня воли и совершил ошибку.

Обвожу взглядом застывшую толпу.

— Я знаю, что такое смерть, — говорю всё тем же магическим голосом. — И отныне знаю, что жизнь — это дар. Убив меня, ты и пробудил меня и мою силу. Инмарий даровал мне второй шанс и отныне я воспользуюсь им на всю мощь.