Интересная, необычная, добрая, но не добренькая и благородная. Да.

Да-а-а… А вот маги из гильдии сильно подставились и графиню подставили. Это ж надо было привести в дом таких тупиц! Права Изабель, что прогнала шайку недоумков. Его Величество и духовенство с давних времён не жалуют гильдию магов. Слишком уж они стараются больше власти прихватить, да монарху со священнослужителями не подчиняться.

Эх, жаль, с одной стороны, что Зерран бежал. Но с другой — графине то на руку. Зерран своим побегом и убийством подтвердил свои дурные намерения и уже свершившие дела, что описывала графиня в своём письме. Но есть и третья сторона. Зерран явно имеет среди разного круга пособников. И среди черни, и среди знати. А это значит, судьба графини Ретель-Бор в опасности. Да и королю подобные личности не нужны.

Когда графиня со всеми почестями похоронила своих людей, я выждал её три дня, и лишь потом осмелился явиться к ней для разговоров.

Стоя перед её кабинетом, в котором она проводит большую часть своего времени, я ощущаю небывалое волнение, какое изредка случается перед встречей с королём. И чтобы утаить от графини своё смятение, прикрываю глаза и читаю молитву."

"Кельран докладывает Её Сиятельству обо мне, и я слышу её тихий голос. Графиня разрешает меня пропустить.

Графиня стоит у окна, смиренно опустив руки. В окно не видно ничего. Слюда лишь пропускает утренний свет. Но она так смотрит, словно видит всё, что делается за этой хрупкой преградой. А быть может и правда, видит?

— Доброе вам утро, уважаемый Орланд Криперс, — произносит она, медленно оборачиваясь. — Не сильно скучали эти дни? Уж сами видите, какие дела сложились в замке.

Она желает доброго утра простому служивому, не имеющего ни титула, ни громкого уважаемого имени. Меня боятся и ненавидят в королевстве. А ещё больше презирают. Вроде как приближён к самой власти, но не имею ничего.

Да уж, таких как я, называют королевскими псами. И живут, как правило, псы, не так уж и долго… Но это всё неуместная лирика.

— И вам доброе утра, Ваше Сиятельство. Уж простите меня, что ко всем вашим заботам и хлопотам ещё, и я добавился…

Графиня чуть вздёргивает тонкие брови, как будто пытается убедиться в искренности моих слов, и я отчётливо вижу глаза графини. Яркий и живой ум светится в этих чудных глазах.

— Инмарий простит, Орланд Криперс…

Мне вдруг подумалось, что не портит её красоту даже скромное, можно сказать скудное одеяние, а возможно, как раз наоборот, целомудренный покрой платья подчёркивает женственность и очарование молодой графини.

Да, с виду сама покорность и смирение, пока не наткнёшься на острый взгляд. И никакой застенчивости, что удивительно!

Она указывает мне на кресло.