Оплата? Жильё?

— Мне сложно судить, сколько может получать воин такой подготовки как вы… — начинаю издалека, внимательно глядя на кельрана, но мужчина спокоен и равнодушен. Он слушает меня и ждёт, когда назову все условия. — Сто золотых. В месяц.

И тут же добавляю.

— Вам, как предводителю — сто пятьдесят.

— Триста золотом каждому. Мне — шестьсот. Нам нужно будет отдельное крыло в вашем замке и отдельная выплата на оружие и на броню.

Я едва не давлюсь воздухом. Ни фига себе запросы!

— Изаму-Ханси! Это даже неприлично! — я не скрываю своих эмоций и своего возмущения.

— Вы говорили, что в будущем станете богатой, госпожа, — напоминает мне кельран. — И извольте, но мы знаем себе цену. На меньшее согласие не дам.

И вот что хочешь, то и делай!

На мгновение заламываю руки, вздыхаю удручённо и говорю:

— Хорошо! По рукам!

Кельран кивает без особых эмоций.

— Договорились, госпожа.

Потом спрашивает:

— Так для чего мы вам?

Подхожу ближе к мужчине и открываю ему тайну. Говорю негромко, чтобы слышал только он.

— В моём графстве в горах находится золотая жила, которую я начну разрабатывать и добывать с началом таяния снегов. Сами понимаете, как только станет всем известно о золоте, начнётся паломничество. Помимо золота у меня есть и другие планы. Но вашей обязанностью станет охрана именно рудников.

— Я вас понял, — отвечает кельран и тут же произносит: — Дело серьёзное.

— Ещё бы! — хмыкаю я. — Но вы понимаете, что никто не должен об этом знать.

— Не сомневайтесь во мне, госпожа. Я даже людям своим пока не скажу о ваших богатствах, пока не прибудем в замок Ретель-Бор.

— Хорошо. И ещё, я хочу отыскать своего мужа, графа Ретель-Бор. Он жив и лишь один Бог ведает, что с ним стало и где он сейчас.

— Обсудим наши действия на месте, — произносит мужчина. — На нас вы можете положиться.

— Я рада этому.

— Но сначала стоит обсудить процент от добычи золотой руды, — вдруг говорит Изаму.

— Э-э… чего?.. — опешиваю на мгновение. — Изаму! Да вы наглец!

Он вдруг улыбается.

— У каждого из нас тоже есть свои планы и мечты, госпожа.

Отгоняю прочь жадную жабу. Я-то знаю, что нельзя своих людей обижать, и что делиться надо.

— Три процента, — предлагаю кельрану. — Это много.

— Много для простого человека, — снова улыбается мужчина. Ему явно нравится торговаться со мной. Вот же гад! — Десять процентов.

— Совсем сбрендили! — не сдерживаюсь я. — Ещё ничего нет, а уже такие запросы! Моет и не получится ничего добыть!

— Это уже дрогой вопрос, госпожа. Десять процентов.

— Пять, — повышаю я свою ставку.

— Десять, — не сдаётся кельран.

Начинаю злиться. Долго молчу, буравя его взглядом, и спустя вечность произношу спокойным и ровным тоном:

— Два процента.