А также рабов…

— Но вы так и не сказали, для чего вам рабы… ведь сами говорите, что нищета… А их кормить надо, где-то селить… — бормочет озадаченный и пришибленный моим рассказом барон.

И я со вздохом начинаю говорить о своих планах: про строительство дорог; что хочу организовать колхоз и поднять на новый уровень животноводческое хозяйство графства.

Про гору с золотом молчу.

Священнослужитель и барон долго молчат, переваривая полученную информацию.

Потом Антоний говорит:

— Но почему вы не обратились за помощью в соседние графства? Или нам бы написали, графиня."

"Угу, угу. Написала бы я вам. Знаю я, как чиновники умеют красиво отписываться и отбрыкиваться от просящих. Красивостей наговорят, с три короба наобещают, а потом в бесконечный ящик свои же обещания и отправят или какую фигню подбросят, как старую сгнившую кость надоедливой собаке.

— И что бы вы сделали? — спрашиваю строго. — Золото бы выслали, или хотя бы продуктов, чтобы мы зиму пережили? Али Зеррана к ответу призвали? Что?

Барон опускает взгляд.

Ну этот понятно, даже одного медяка бы пожалел. А чего посерьёзнее и вовсе не стал бы делать.

Антоний буравит меня недовольным взглядом, ему не нравится, что я поставила его перед таким сложным вопросом.

— Даже слово бодрое помогло бы, дитя, — выдал он в итоге гениальное.

Мда-а-а… От бодрого слова мои люди конечно же бы с голоду не передохли. Великая щедрость духовная. Питайтесь, дети мои, духом святым, авось и доживёте до весны. А нет, значит, грехи у вас тяжкие были, вот и поделом вам.

Судя по недовольно поджатым губам Агнесс, настоятельница думает также. Керуш тоже хмурится. Эрдан… не знаю, он за спиной стоит, но думаю и он не рад такому ответу.

Потом убираю с лица всю строгость и снова говорю спокойным и размеренным тоном:

— Я приехала в Расторг не для того, чтобы кого-то тут учить или чего-то требовать. Мне не нужно ничего чужого. Я забочусь о себе и своих людях, просто знайте это.

И если что, за своих людей глотки всем перегрызу.

— Тем более, о своём положении я доложила отцу своему и… — выдерживаю театральную паузу, делаю глоток воды, будто у меня горло пересохло и договариваю: — и королю. Он уже отписал мне свой ответ.

А вот о чём отписал — молчу.

Священнослужитель и барон явно недовольны тем, что я не рассказываю им, что же мне написал монарх. Вот и пусть думают-гадают.

— Ваше Сиятельство, а вы не думали, что скажет король, когда узнает о вашем поступке? — хитро так интересуется барон.

Хитро же улыбаюсь ему и отвечаю:

— Его Величество всё знает.

Ну-у-у, точнее, не совсем знает, а скоро узнает…

В глазах мужчин читаю вопрос.

Но я не говорю им больше ничего.