Расписав все достоинства ужина, начала давить на уровень сервиса, мужички упирались, едва не пуская скупые мужские слёзы, рассказывая как подгорных сирот обижают заказчики, а постоялые дворы обдирают, аки липку на лапти. Вообще-то, они использовали свои сравнительные обороты, но я мысленно сопоставила именно так. Лощёные лица «сирот-беженцев», заросшие ухоженными бородами до пояса как нельзя лучше подтверждали бедственное положение работяг. Наглость импонировала, а самоуверенность вкупе с артистизмом так и напрашивались на аплодисменты.

Разгорячились все так, что Савáн трижды приносил кувшины с мятным лимонадом. Естественно, стоимость каждого тут же учитывалась и торг продолжался с ещё большим накалом. Под конец Минральд достал из кармана куртки огромный носовой платок и вытер вспотевший лоб:

— Согласен! По рукам!

Довольные гномы тут же загалдели и заказали ещё лимонада, а я забрала мешочек с монетами и ушла на кухню. За спиной послышалось цоканье языками и восхищённые возгласы.

— Ах, какая женщина! Ещё и готовит, как богиня!

Не скрою, было очень приятно услышать подобное.

Увидев меня, Савáн тут же распахнул учётный журнал:

— Сколько, госпожа Милó?

— Полная оплата плюс чаевые! С учётом дополнительно принесённых напитков!

Слуга присвистнул и начал пересчитывать деньги.

— Госпожа Милó, но тут даже не десять процентов от суммы, а все двадцать!

Растянувшись на широкой лавке, я скинула туфли с гудящих ног и с хрустом покрутила стопами вначале по часовой стрелке, а затем против:

— Я старалась! Кстати, чаевые пополам и в доходе таверны они не учитываются. Высший, конечно, долго испепелял меня своим скепсисом, но этот пункт в договор включил.

Савáн неверяще округлил глаза:

— У меня что, будут собственные деньги?

— Конечно! Почему нет?

Чёртик сразу как-то сник:

— Так не положено же...

— Не поняла... Давай рассказывать, в чём там ваша чертовская служба заключается.

Глава 31. Поклонник"

"В общем, разговор выдался не из простых. Черти в услужении получали лишь кров и еду. Выходные и отпуск вообще напрочь в лексиконе отсутствовали. Отдых возможен, только когда хозяин или хозяйка спит. И то, если на этот период не было дано какое-нибудь поручение. Зато все вопросы насчёт сокрытия полных имён чертей отпали. Кому захочется такое пожизненное «счастье», равносильное рабству, получить? Правильно — никому. Потому Савáн так из кожи лез, чтобы мне угодить: боялся, что шикарные условия, в которые ему совершенно случайно удалось попасть, резко ухудшатся. Даже мой характер, который я всю жизнь считала с подачи других отвратительным, оказался не таким уж ужасным.