Но несмотря на тесноту, здесь Диане было уютнее, чем на чердаке с Тришкой или в комнате, которую ей как управляющей выделила госпожа Пьес. Там она чувствовала себя приблудой, получившей место из милости. А в домике Ормонда, впервые с момента появления на острове, ощутила покой. Словно он и правда был ее домом.

Немного посидев и отдохнув, Диана вернулась к работе. Достала муку, насыпала немного в глиняную миску. Подумала – и еще насыпала. Добавила щепоть соли и перца.

– Если мало, лучше потом досолить, – здраво рассудила она.

В печи с утра горел огонь. Нужно было лишь следить за ним и вовремя подбрасывать дрова, которые Ормонд оставил под печкой. Диана щедро натолкала поленьев, подождала, пока хорошо разгорятся. Затем плеснула на жаровню масла, тщательно обваляла в муке кусочки рыбы и, напевая от радости, начала выкладывать их в жаровню.

Да только кипящее масло стало стрелять! Горячая капля упала Диане на руку. Девушка вскрикнула сердито, отпрянула, а затем со злости вывалила на жаровню все куски разом.

– Ничего, – решила она. – Вместе пожарятся!

– Хозяева! – донесся с улицы чей-то голос. – Есть кто дома?

Диана встрепенулась. Поспешила, насколько позволяло состояние, выглянуть в окно."

"Возле забора кто-то стоял. Она не могла понять, мужчина это был или женщина, потому что фигуру незнакомца укрывал длинный плащ, а лицо пряталось в тени капюшона.

Заметив, что кто-то смотрит в окно, гость поднял правую руку, в которой держал небольшую корзину, накрытую холстиной:

– Тут для госпожи Дианы передали из трактира немного еды.

Судя по голосу, это все же была женщина. Только держалась странно, будто сутулилась. А голос был сиплым, простуженным.

– Аньес! – обрадовалась Диана.

Только кухарка могла передать ей гостинец. Разумеется, в тайне от Лурдес, ведь хозяйка вряд ли одобрила бы такое расточительство. В прошлый раз, когда пришла Сона, госпожа Пьес даже не поинтересовалась, что ее управляющая есть и пьет.

Когда девушка вышла, незнакомки в плаще уже не было. Корзинка стояла в траве возле калитки. Диана огляделась, но улица оказалась пустой в оба конца, насколько хватало глаз.

Пожав плечами, она занесла корзинку во двор, поставила на лавку и сняла ткань. Внутри оказались пирожки. Еще горячие, с золотистой корочкой и на вид весьма аппетитные.

Диана сглотнула набежавшую слюну и уже протянула руку, когда в нос ударил запах гари.

– Рыба! – взвыла она и, не стесняясь в выражениях, поспешила в сторону дома. – Совсем забыла!

В кухне стоял дым коромыслом. Жаровня пылала, огонь лизал потолок, а куски бедной рыбы превратились в черные угли.

Перепуганная Диана замерла на пороге. Затем рванула к печи. Забыв про боль, схватила кочергу и столкнула жаровню на пол. Это единственное, что пришло ей в голову в тот момент.