Нобунага, шедший рядом, приподнимает бровь:

— Основную, Данила-сан? Это значит, вы планируете разместить здесь значительное количество гвардейцев.

— Именно. Один из ключевых гарнизонов.

Он качает головой, почти сочувственно:

— Данила-сан, вы иностранец. А это японская земля. Да, вы владеете этим островом — но в рамках японской юрисдикции. Наш император не позволит размещать здесь постоянный гарнизон за пределами допустимого. Несколько десятков гвардейцев, как защита от филиппинцев, — запросто. Но не полноценная армия. Да и передача вам острова вообще была разрешена имперской канцелярией только по моей личной просьбе.

— То есть, фактически, остров всё ещё принадлежит императору Японии?

— Формально — это Япония, — подтверждает он.

Я обдумываю секунду. Потом произношу:

— Ясно. Тогда мне нужно основать здесь своё государство. Чтобы остров перестал быть японским. И я мог официально держать здесь армию, правительство, собственных подданных.

На лице Нобунаги — нешуточное замешательство. Он даже, кажется, перестаёт дышать на секунду.

— Император не отдаст часть Японии под чужое государство, — говорит он медленно.

— Даже если это всего лишь крошечный остров.

— А если я куплю его?

— Нет. Границы Японии нельзя сдвинуть ни за какие деньги.

Я прищуриваюсь:

— А если не за деньги? Вы сами говорили, что рядом полно других островов. Некоторые из них захвачены филиппинцами?

— Так и есть. Раньше они принадлежали Японии, но де-факто контролируются Филиппинами.

— А если я их верну? Один или несколько. Тогда император согласится отдать мне один?

Наступает тишина. Нобунага не отвечает сразу. Смотрит в окно, прищурившись.

— Теоретически… — наконец говорит дайме медленно.

— Это возможно. Да только император не заключает сделки с иностранцами.

— Понимаю, — киваю. — Чтобы он вообще начал меня слушать, мне нужно доверенное лицо среди дайме. Без посредника я для вашего императора — просто слишком громкий иностранец. Так что вы думаете, Нобунага-сан?

Нобунага хмыкает и поворачивается ко мне с полуулыбкой:

— Данила-сан, неужели вы хотите попросить меня быть посредником?

Я смотрю ему прямо в глаза и отвечаю уверенно:

— А вы сами разве не получите редкое доверие императора, если я верну ему десять захваченных островов? Или я ошибаюсь?

Он замолкает.

Лицо сохраняет привычную вежливую маску, но в глазах появляется огонёк искушения. И в то же время хитрый японец просчитывает — варианты, риски, политические очки. Думает быстро, и это заметно.

— Что ж, — наконец говорит он. — Я подумаю, как лучше это обставить. А сейчас, простите, я отойду сделать один звонок.

— Конечно, дайме, — киваю.

Пока он исчезает за перегородкой, Камила неспешно прохаживается по залу, оглядываясь вокруг с профессиональным восторгом.