Показать, на что способны новые воины короля Данилы!

Я хлопаю вождя по плечу, ибо мужик заслужил, да и вообще приятные вещи говорит, все бы так!

— Отлично, Хмен. Такого вассала, как ты, ещё поискать! Дасар, что у нас по подготовке к демонстрационным боям?

— Дибурд пока ещё гоняет Жёлтых Рук, — отчитывается и Дасар. — Но воевода хорошо отзывался о воинах племени.

Хмен тут же гордо приосанился от похвалы.

В голове тут же подсчитываю. Триста песочников, ранг Воины. Плюс двести тавров, из которых пятьдесят — Мастера, а остальные тоже Воины. Неизвестно ещё, кого пришлёт лорд-губернатор на демонстрацию, но уже расклад бодрый. Вряд ли он выцепит силы больше, чем есть у нас.

Пока лорд-губернатор не прислал своих людей, есть время заняться и Садом. Как раз и Лакомка подошла, улыбаясь. Блин, как же круто на ней сидит походный зелёный костюм. Всё же сегодня ночью я получу свой обещанный приз, хоть уже не помню, за что он полагался.

— Мелиндо, чем займёмся? — белокурая альва хитро смотрит на меня, будто мысли читает.

— Пойдём в Сад, — я перевожу энергию в рабочее русло. Показываю жене энергоартефакт. — Надо проведать тот самый сухостой, который мы с тобой нашли. Пока есть возможность, подлечим.

— Мазака? — вопросительно смотрит на меня Змейка.

— Красивая, покажи Змейке, где кофеварка, — прошу тигрицу, поняв хищницу с полуслова.

Только двигаемся с Лакомкой в сторону опушки, как из зарослей возникает Настя и машет рукой: — Даня! А я поймала огромного кабана. В человеческом облике, между прочим! Вот такая я молодец! Стейков наделаем. Так что как вернётесь — сразу садимся есть. И не отвертишься, — грозит оборотница пальчиком.

Отвертеться от стейков? Я что, сумасшедший? — Договорились, Насть. Кабана не пропущу.

Мы с Лакомкой пешим ходом углубляемся в Молодильный Сад. Тропы петляют, пересекаясь. Находим то самое дерево-сухостой. Чёрное, обугленное. Выглядит, как мёртвое. Но я-то уже знаю — оно спит.

Прикладываю к коре артефакт, полный астральной энергии. Сжимаю его ментально, опустошаю, вливаю всё, что накопил, в дерево.

И тут чувствую. Пробуждение. Резкое, чужое.

— Лакомка, отойди! — настораживаюсь. — Он просыпается!

Лакомка застыла и удивлённо задирает точёный подбородок: — Что, мелиндо?

Мои перепончатые пальцы! Самое время покричать: «Оно живое! Живое!».

Дерево дёргается. Корни резко вылезают из земли, поднимаются. В коре открываются глаза. Много. Чернильные, пустые. Появляется трещина — пасть. Дерево поднимается, выходит из земли всеми корнями, становится в позу как у дикого зверя.

Я, схватив оцепеневшую Лакомку за руку, оттаскиваю жену в сторону: — Мелиндо, он что, одержим?

— Это не одержимость, — качаю головой. — Это живое существо.

— Сказочный энт?

— Да, только мы не в сказке.