— Мы уже наскакались, а потому встретим синебородых.

Разворачиваюсь на коне навстречу Синим Бородам.

Протягиваю ментальные щупальца к их передним рядам. Ментальная защита у дикарей неплохая, но я уже надел на палец кольцо Буревестника, а потому натянуть миражи поверх щитов — не такая уж и проблема.

И запускаю иллюзию.

Всадники в голове в ужасе останавливаются. Они видят перед собой гигантскую, ревущую фуру с хромированной кабиной и красными фарами.

В ушах десятков дикарей раздаётся грохот кузова и рёв двигателя. Столбы пыли поднимаются в воздух, перекрывая обзор. Иллюзия летит прямо на них.

Паника охватывает всадников. Передние ряды Синих Бород в ужасе разворачиваются и рвутся назад. А там — свои. Строй разваливается, кони визжат, многорукие падают, начинают давить друг друга. Крики, вопли, кашель в пыльном облаке. И никакого врага. Сами себя топчут. Ну молодцы, что сказать.

Движение застопорилось. Отряд развалился и разбежался кто куда. Не думал, что будет так просто. Впечатлились дикари нашим автопромом — с непривычки испугались.

Я довольно улыбаюсь, разворачиваю Белогривого к девушкам. Настя и Гюрза смотрят вопросительно.

— Обратно? — спрашиваю, и обе кивают.

Мы пускаемся в обратный путь — неспешно, спокойно.

Синими Бородами уже будет кому заняться и без нас. Слишком многих воинов они сегодня потеряли, а значит, племя само скорее попросится к другому, большему, чтобы влиться и жить под новым вождём — может, даже к тому же Хмену. И пофиг, что с ним они воевали вчера. При нынешних обстоятельствах это уже неважно. Так у местных заведено.

* * *Замок Ламара, Примолодье

Каменные ступени спускаются глубоко под землю. Лорд Ламара спускается в собственные казематы под замком. Хотя временно их забрал себе Ауст, чтоб подержать там лорда Гагера до суда.

В темнице все клетки пусты, кроме одной.

У решётки он останавливается. Лампа на стене качается, отбрасывая рваные тени.

За прутьями сидит Гагер, закованный в антимагические обручи: на запястьях, на лодыжках, на шее, даже на висках. Обручи пульсируют тусклым светом подавления, будто глумятся над могучим дроу-магом. Но в глазах Гагера — ни капли покорности. Он смотрит, как хищник в клетке, которого пока не покормили.

— Пришёл проведать, Ламара? — усмехается он, голос охрипший, но ясный. — Или попрощаться?

Ламар молчит. Только сжимает пальцы в перчатке.

Гагер наклоняется ближе, тень от его головы падает на грудь:

— А помнишь, ты хотел со мной сжечь Молодильный Сад, — говорит он тихо, как будто рассказывает сказку. — Не прикидывайся, что ни при чём. Я тебя всё равно же сдам.

— Нет… — срывается Ламар, почти шепчет, почти давится. — Пожалуйста. Не сдавай меня…

Гагер улыбается. Не весело — жёстко, презрительно.