– Кого вас? – действительность вновь ворвалась в мой городской мозг.

Я постоянно забывала, что у графини Анастасии не только недвижимое, но и движимое имущество.

– Крепостных, – его глаза засветились радостью.

– Не собираюсь, – ещё бы узнать, сколько их у меня, но такой вопрос мельнику задавать не стоит. Или, может, всё же стоит? – Ставр, я в городе жила, никогда не интересовалась делами мужа и батюшки. А скажи, где ты живёшь, большая ли у тебя семья?"

"– Барыня Анастасия Петровна, – мужчина неожиданно чего-то испугался и бухнулся вновь на колени. – Прошу вас, если будете продавать, то сделайте милость, продайте меня, жену и сынишку в одни руки. Молю вас, – и вновь головой в пыль.

– Ставр, сейчас же поднимись. Никого я не продаю. Я просто хочу узнать, где ты живёшь, какая семья, не голодаете ли?

– А, это? – он поднялся и даже улыбнулся. – Не голодаем, у каждого маленький огород. Ох и умён был покойный барин, граф Пётр. При нём мы были самыми зажиточными крепостными. У каждого курицы да петух во дворе. Вдовые на довольствие… А как ушёл, совсем туго стало.

– Как мой муж у руля встал, совсем туго стало?

– Руля? Не, не было такого управляющего имением, – почесав шею, ответил Ставр. – Кузьма был, ох и вороватый…

– И где он сейчас? – я и забыла, что тут может быть управляющий.

– Дык сбежал, как понял, что больше платить ему никто не будет. Соблазнил повариху из таверны, с ней и бежал. Как сейчас помню, тужился, но сам нёс бочонок с пивом из погреба…

Я мысленно застонала. Какие сюрпризы ещё будут? Лавки? Производство? Разговор с мельником меня всё сильнее пугал.

– Таверна тоже разграблена, закрыта и дорога к ней кишит разбойниками и духами леса? – обречённо спросила я.

– Обижаете, барыня. Как можно? Мы по приказу Варвары каждый день её охраняем. Ох, как ни ночь постоянно в ворота проезжающие стучат, на постой просятся, – на последнем слове его голос дрогнул.

– Что пускаете их. Молодцы! Всегда знала, что мои крепостные не пропадут.

Глаза оборотня округлились, и он попятился. Я поняла, что попала в точку.

– Барыня, не велите казнить. Мы по-божески берём, только, чтобы было чем детей кормить. Проезжие переночуют, а утром в путь трогаются. А днём мы всегда в поле, – мельник замолчал, опустив глаза в пол.

– Что ж ты так пугаешься? Я хвалю, а не ругаю.

Ставр то ли хмыкнул, то ли кашлянул.

– Последний вопрос. Сколько вольных наёмных осталось и сколько крепостных… в живых?

– Барыня, так не осталось наёмных крестьян. Все по своим сёлам да деревням разъехались. А крепостных в живых, как и при вашем батюшке: три семьи, – на мой удивлённый взгляд он ответил: – Почти всем он вольные успел написать. Сердобольный оборотень был. Мы вот там живём, – он махнул рукой в сторону ворот.