Куда легче, чем некоторым дамам — осознать важность хозяйственных дел.

Я жестом предложила гостям рассаживаться в гостиной. Ольга раскрыла веер, замахала им чуть чаще, чем следовало бы.

— Да, дела — это то, что тяготеет над всеми нами. Юной барышне наверняка очень сложно управляться с таким большим хозяйством.

— Это действительно очень тяжело, — добродушно улыбнулась Дарья Михайловна. — Сочувствую вам, Глаша: столько забот свалилось на вас так рано.

Где ж ты была со своим сочувствием, когда Глаша осталась одна со своим горем?

— Не устаю благодарить Господа за то, что в свое время он послал мне надежную опору, — много лет мы прожили душа в душу, и воспоминания о моем дорогом супруге до сих пор придают мне сил.

— За вас можно только порадоваться, Дарья Михайловна. Возможно, со временем Господь подарит и мне достойного супруга. Однако он не посылает нам испытаний больше, чем мы можем выдержать, а я обожаю вести хозяйство и считаю, что многие его трудности сильно преувеличены."

"— Ах, милая Глафира Андреевна, ваша вера в провидение поистине трогательна. Но в нашем обществе, к сожалению, столько предрассудков! Порой даже самые… — Ольга сложила веер, — необоснованные слухи могут заставить достойных женихов проявлять осторожность. Как же редко теперь встречаются благородные мужчины, готовые закрыть глаза на прошлое и увидеть истинные достоинства барышни! Верно, Эраст Петрович?

Варенька ахнула от дверей.

— Как вы… — осеклась под моим взглядом и все же сумела взять себя в руки. — Я не так много живу на свете, но всю жизнь меня окружали исключительно достойные и благородные мужчины. Взять хоть моего кузена — он наверняка сумеет не только уберечь свою супругу от утомительных хлопот, но и сделает ее счастливой. Возможно, каждый из нас видит лишь то, что способен видеть?

— Совершенно согласна с вами, Варвара Николаевна, — промурлыкала Ольга. — Каждый видит лишь то, что способен, впрочем, наивность, лучшее украшение барышни.

— Наивность, как и молодость, недостаток, который проходит очень быстро, вам ли не знать, в ваши года, Ольга Николаевна, — вмешалась я, заметив, как быстро-быстро заморгала Варенька.

— Да какие ж ваши года, дамы, — вмешалась Дарья Михайловна. — У вас впереди еще не только целая молодость, но и целая жизнь! В юности мы все порой поступали неразумно, но именно в эту пору мы способны на самые глубокие чувства и самое глубокое раскаяние. Верно, Эраст Петрович?

— Благодарю вас, Дарья Михайловна, — улыбнулся он и при этой улыбке пожилая дама зарделась будто девчонка. Перевел взгляд на меня.