Руслан что-то сказал по-турецки девушке, которая уносила со стола посуду.

- У нас есть минут пятнадцать до подачи десерта. Я пока покажу свой третий этаж, я же вам обещал.

Адель проследовала за хозяином особняка вверх по лестнице, она очень надеялась, что там не красная комната мистера Грея. Комната была белая, точнее целый мансардный этаж, где располагалась мастерская художника.

- Вы пишете картины? - вскинула брови вверх Адель, взглянув на улыбающегося Руслана.

- Да.

Он не просто писал картины, его любимым жанром были портреты, женские.

- В Третьяковке, когда вы сказали, что женщины вам позируют, я подумала.

.. - вовремя закусила губу Адель, а Руслан молчать не стал.

- Что вы подумали, Адель? - с хитрой улыбкой спросил он.

Бахтиярова почувствовала, как краснеет, поэтому отвернулась обратно, рассматривая полотна. Адель с удивлением заметила, что лица на портретах ей знакомы: молодая актриса Ленкома, восходящая звезда оперной сцены, балерина Большого театра, даже некоторые её знакомые. Женщины были совершенно разные, но объединяло их одно - Руслан писал только тех, к кому не прикоснулся скальпель хирурга или шприц косметолога.

На стене висело несколько полотен в жанре ню - лиц не было видно. Видимо, Руслан не хотел, чтобы мужья узнали своих жён в обнажённой натурщице - актриса и балерина были замужем, а их тела слишком узнаваемы почитателями их таланта.

- Я не знала, что вы художник... - пробормотала Адель, переходя от одного мольберта к другому.

- Никто не знает, только женщины, которые мне позируют, и да, многие из них со мной спят. Поэтому, я надеюсь, это останется между нами.

«Зачем он мне это рассказывает?» - ещё больше краснела Адель. Перейдя к следующему портрету, она узнала Морозову, с красными губами, с уголка которых стекала кровь.

Кира улыбалась довольной улыбкой, а её глаза будто горели дьявольским зеленым огнём, завлекая в свои сети. Адель вскинула на Руслана брови - он соблазнил Чёрную вдову?

- Это авторское видение, пишу по своим ощущениям, не с натуры. - оправдался тот. - Позволил себе немного увлечься, такой я её вижу. Очень бы хотел написать ее обнаженной, но Север этого не допустит.

Адель злобно прикусила губу, чтобы не напомнить взрослому мужчине далеко за тридцать, что девочке то ещё нет восемнадцати, о чем он скорее всего знал.

- Адель, могу я вас попросить?

- О чем?

- Я хочу написать ваш портрет, с натуры. Я сделал пару набросков, но мне всё же хотелось бы писать прямо с вас.

- Обнаженной? - зачем-то спросила она.

- Если будете настаивать. Мне очень нравится ваша линия плеч и ключицы. Уверен, что ниже меня ждут ешь более прекрасные линии и изгибы... - улыбнулся Руслан, протягивая руку к ней. - Вы согласны?

Адель отошла на шаг, не позволяя до себя дотронуться, ей стало вдруг не по себе.