Однако одно не изменилось. Его глаза.

Они все ещё такие же твёрдые, как и тогда. Другие могли бы найти их завораживающими, но я часто находила их немного призрачными, немного таинственными и немного пугающими.

Коул, возможно, лучше всех умеет скрывать свои выражения и чувства, но он не может скрыть то, что я вижу в этих тёмно-зелёных глазах. У них есть свой собственный язык, но прямо сейчас я не могу понять, что они говорят.

Мои пальцы дрожат, совсем немного, прежде чем я снимаю их с ожерелья и говорю более тихим голосом, чем хотелось бы.

– Для чего это?

– Наше новое начало.

– Наше новое начало?

– Да. Себастьян ничего не сказал?

Папочка действительно упоминал, что расскажет мне кое-что сегодня за ужином, но я думала, что это касается его предстоящих планов на поездку.

– Что он должен был сказать?

И почему Коул знает об этом, а я нет?

Он молчит, как будто испытывает мои нервы. Вычеркни это. Он абсолютно точно это делает."

"Затем он улыбается. Его улыбка ослепляет. Он не часто это делает, но, когда всё же улыбается, всё, что я могу сделать, это остановиться и посмотреть.

– Поздравляю с помолвкой с Эйденом.

Моё сердце падает, и мне требуется все силы, чтобы не заплакать. Он поздравляет меня? Не то чтобы я ожидала, что он скажет мне не доводить дело до конца после этого сообщения, но я думала, что он, по крайней мере, расстроится из-за этого.

Он поздравляет меня. Серьёзно?

– Лишение девственности и помолвка - все в один день, – продолжает он тем спокойным, приводящим в бешенство тоном. – Ты работаешь быстро, прямо как твоя мама”.

– Не смей упоминать мою маму, – повышаю я голос. – Ты не имеешь права говорить о ней.

– Почему, Бабочка? Боишься, что станешь такой же, как она? – Он наклоняется так, что нас разделяет лишь лёгкое дыхание. – Вот проверка реальности: с кем-то вроде Эйдена ты закончишь хуже, чем твоя мать; ты закончишь, как его мать. Тебя найдут мёртвой после долгих часов страданий в глуши.

Я поднимаю кулак и бью его в грудь, мои глаза щиплет.

– Пошёл ты, Коул.

Я собираюсь снять ожерелье и вернуть его, но он говорит.

– Если ты снимешь это, я заберу его, так как ты отказываешься.

Поджав губы, я опускаю руку. Почему он знает, на какие кнопки нужно нажимать? Нет ничего, что я ненавижу больше, чем проигрывать, даже не начав.

– Уходи, – отмахиваюсь я от него. – Я не хочу снова видеть твоё лицо.

– Это было бы трудно, учитывая семейные узы и все такое.

– Что?

– Мама и Себастьян встречаются.

О, Боже.

Если бы моя челюсть могла упасть на пол, это произошло бы прямо сейчас.

Мой план годичной давности сработал. Часть меня взволнована тем, что у Хелен и папы есть второй шанс, но другая часть, та, которая смотрит в эти бездушные зелёные глаза, заставляет меня остановиться.

Коул - сын Хелен.

Если так пойдёт дальше, он будет…

Нет, нет.