Он создал его, поэтому он должен владеть каждой его частью.

Отец Гэва был развращён.

Гэв сошёл с ума.

Но он этого не знал. Гэв похож на Антуана Рокантена из-за тошноты. Антуан не знал, что у него экзистенциальный кризис, а Гэв не знал, что он безумен.

Преступно. Психологически.

Гэв спрятал свою любимую куклу под подушку и продолжал смотреть на неё, пока отец трахал его, прижимая голову к подушке, чтобы приглушить звук, чтобы никто в доме не слышал.

У куклы были длинные светлые волосы и ярко-голубые глаза.

Кукла улыбалась ему каждый вечер, когда отец приходил за ним. Кукла помогала ему оставаться в здравом уме.

Кукла заставляла его чувствовать себя в безопасности.

Он стал её Кукольным Мастером, потому что это было единственное, что он мог контролировать в своей жизни.

Отец Гэва трахал его, пока ему не исполнилось восемнадцать. Каждую ночь. Никаких исключений. Он сказал Гэву, что любит его и не может жить без него, потому что пустил ему кровь. Он сказал Гэву, что он его единственный и неповторимый, когда тот хлестнул его по спине.

Гэв просто посмотрел на свою куклу. Даже когда он стал старше. Даже когда все в школе называли его ботаником, а самая популярная девушка сказала ему, чтобы он смотрел, когда он наткнулся на неё.

Гэв обещал разрушить жизнь этой девушки.

Потом отец Гэва погиб в результате несчастного случая. Гэв больше не мучился, но в ту ночь он плакал. Он порезался, чтобы почувствовать кровь, которую его отец использовал, чтобы извлечь из него.

Он плакал, когда его никто не бил и не трахал.

Гэв мастурбировал со своей куклой, но он больше не был удовлетворён.

Поэтому Гэв решил найти замену своему отцу. Он женился на жестокой женщине, которая говорила так же, как его отец, и изнасиловала его таким же образом.

Гэв вернул своего отца. Он восстановил равновесие.

И каждую ночь, когда его жена спала, Гэв смотрел на эту куклу. Он улыбался и говорил ей: «Твой хозяин здесь, так что можешь поспать, Куколка».

Иногда она его не слушала, поэтому он ставил её себе между ног и наказывал.

У Гэва была дочь, но она не была куклой. Она была просто продолжением его. Он не любил её так, как любил свою куклу.

Его дочь тоже была напоминанием о его жестокой жене. Она была так похожа на неё, и каждый раз, когда он видел её, ему хотелось оттолкнуть её, чтобы жена только била его.

Гэв знал, что должен вести себя нормально. Он был хорош в том, чтобы вести себя нормально. Никто не подозревал его — даже в особняке его отца. Его жена тоже его не подозревала.

Гэв был хорошим мальчиком.

Он вырастил свою дочь хорошей девочкой. Он знал, когда и как плакать.

Гэв каждый день упражнялся в улыбках и слезах. Он тоже практиковал людей.

Он наблюдал за ними и знал, как добраться до них — как заставить их полюбить его.