— Отлично! — обрадовался Сюэ Чжэнъюн, — если возьмешь на себя поддержку четырехгранного барьера, то эта нечисть не сможет вырваться наружу и мы вытащим оттуда Юйхэна...

— Старейшину Юйхэна?

— Ах, вот же моя дырявая память! Я забыл, что ты никогда раньше не видел Юйхэна. Но не важно, ты узнаешь его, когда доберешься туда. Он сейчас поддерживает барьер.

— Хорошо, — спокойно ответил Мэй Ханьсюэ. Траектория движения его меча изменилась, и он, подобно падающей звезде, направился к городу Цайде.

Наньгун Сы схватил сразу три стрелы и с огромной скоростью отправил их в трех направлениях. Скользящий мимо на своем мече Мэй Ханьсюэ с грацией лебедя легко увернулся от пролетающей мимо стрелы. Когда Наньгун Сы увидел, как быстро люди из Дворца Тасюэ теснят врага, он удивленно спросил у Е Ванси:

— Этот человек настолько силен! Как ты мог обозвать его жиголо[96.2], прячущимся за юбками женщин?

— ... — Е Ванси тоже был сбит с толку, но в тот момент промедление могло бы стоить ему жизни, поэтому, не думая особо, он ответил Наньгун Сы:

— В то время, должно быть, он дразнил меня и не дрался в полную силу.

А потом их затянула битва, и стало не до разговоров.

К этому времени на место небесного разлома уже прибыли четыре из десяти великих духовных школ, однако им все еще не удалось взять ситуацию под контроль.

Хотя мертвецы на земле застыли от музыки Дворца Тасюэ, из дыры, ведущей в Призрачное Царство, появлялось все больше злых духов. Все воины с горного хребта Куньлунь были в воздухе и не могли защитить себя, не прервав магическую мелодию. Поэтому призраки бросились к ним сквозь облака, пытаясь разрушить их построение.

У учеников Дворца Тасюэ не осталось выбора, кроме как играть боевые песни для собственной защиты. В результате, стоило прерваться мелодии, удерживающей мертвецов, они начали копошиться как муравьи.

Что еще хуже, разлом в Призрачное Царство становился все шире и шире, а значит, более опасные существа, напитавшись проникающей через разлом энергией юаньян[96.3], могли вырваться из заточения и проникнуть в мир смертных.

Эти демоны отличались от их прежних противников. В них мертвое тело и жаждущий мести дух слились воедино, сделав этих тварей невероятно свирепыми и могущественными. Обычные даосы не могли даже сдержать их. Когда один из учеников напоролся на руку демона, белые когти вонзились в живую плоть, насквозь пробив легкое.

Кровь брызнула фонтаном, окропив все вокруг.

Демон вырвал сердце и скрывающуюся в нем душу этого несчастного, сунул их в рот и с хрустом прожевал. Ручейки крови стекали по его гниющему лицу.

Почувствовав вкус крови, демон озверел еще больше и бросился в толпу, как гепард в поисках новой добычи, которую он мог бы разорвать на части.

Паника накрыла ряды живых.