Без сомнения, этот человек находится на очень высоком уровне духовного развития, поэтому они заподозрили старейшину Юйхэна.

Чу Ваньнин просто потерял дар речи.

— Пффф! — хохотнул Мо Жань. — Очевидно, это просто недоразумение, которое быстро разрешится. Так к чему нам скрываться? — он с улыбкой обернулся к Чу Ваньнину. — Учитель, как-то странно устроены их мозги! Какой смысл после этого рисковать собой и учениками? Вы уничтожили опасное божество, а эти люди подозревают, что вы втайне практикуете темные искусства и занимаетесь приручением демонов ради какой-то мелкой мести. Давайте в следующий раз вообще не будем вмешиваться и останемся спокойно медитировать у себя дома?

Чу Ваньнин не спешил смеяться над его шуткой. Его лицо стало похоже на застывшую маску. После продолжительного молчания он спросил:

— Все люди в городе Цайде мертвы?

— Я слышала, никто не выжил.

Чу Ваньнин закрыл глаза.

Ученица, увидев, как изменилось выражение его лица, с тревогой спросила:

— Старейшина?

— Хотя к этому преступлению я не причастен, возможно, все случилось из-за того, что я не смог окончательно уничтожить божество. В любом случае, разве могу я уклоняться от ответственности за случившееся? — Чу Ваньнин медленно открыл глаза. — Мо Жань, следуй за мной.

Зал Даньсинь был освещен двенадцатью бронзовыми светильниками, каждый из которых был десять футов в высоту и сделан в виде деревьев, на каждом из которых было девять ветвей. От толстого основания до вершины ветви украшали триста шестьдесят пять свечей, поэтому в Зале было светло как днем.

Сюэ Чжэнъюн стоял на возвышении, в своем официальном одеянии напоминая железную статую, и с презрением смотрел на людей внизу.

— Глава Ли, я повторяю в последний раз, старейшина Юйхэн в данный момент отсутствует в ордене, но я уверен, случившееся в городе Цайде не имеет к нему отношения. Стоит ли доверять тому, что сказала та женщина, как ее...

Стоявшая в стороне госпожа Ван, прикрыв лицо рукавом, тихо подсказала:

— Хуан[90.3].

— Эй! Хватит озвучивать порнографические[90.3] фантазии этой суки! — патетично возопил Сюэ Чжэнъюн, сделав красивый взмах рукой.

Госпожа Ван: — ...

Кроме учеников, дежуривших на главной площади Пика Сышэн, у входа в Зал собралось больше трех десятков людей. Почти все они были одеты в верхние одежды изумрудного цвета с голубыми рукавами, на каждом была шапка ученого[90.4] из небесно-голубого шелка, у каждого в руках была метелка из конского хвоста для изгнания демонов. Это были ученики восходящей звезды Верхнего Царства недавно образованного ордена Усадьбы Битань[90.5]. Возглавлявшему эту группу мужчине было около пятидесяти лет. Из-за развевающихся по ветру длинных усов он напоминал сома. Это был никто иной как бессмертный глава ордена Битань Ли Усинь[90.6].