Он взял пальцами прядь волос Чу Ваньнина и принюхался.

Эти мягкие волосы разбудили в нем воспоминания из другой жизни.

Хотя после перерождения Мо Жань изо всех сил старался не думать о тех волнующих и будоражащих плоть вещах, что связывали его и Чу Ваньнина в прошлом, но почему-то этим утром ему вдруг захотелось посмаковать эти воспоминания.

От одной мысли горло пересохло, словно от жажды.

Мо Вэйюй не хотел снова прикасаться к человеку, лежавшему перед ним, но эти волосы загипнотизировали его, и, закрыв глаза, он приник губами к черному шелку, зажатому между пальцами.

Этот иссиня-черный поток...

В тот день во Дворце Ушань на Пике Сышэн его волосы были точно такими же. Эти тысячи черных нитей тогда опутали и взяли его в плен. Мо Жань вцепился в узкую талию, и его пальцы впились в нежную кожу, которая скрывала под собой тонкий слой мускулатуры. Животом он чувствовал закаменевшие мышцы пресса мужчины, и это было совсем непохоже на прикосновение к женщине.

Чу Ваньнин сидел на его бедрах и медленно двигался, снова и снова насаживаясь на его член. Судя по гримасе на бледном лице, это действо причиняло ему сильную боль. Его прямые брови сошлись над переносицей, в уголках глаз феникса сверкали невыплаканные слезы. Весь розовый от смущения и стыда, сейчас он выглядел совершенно униженным и отчаявшимся. Исполненный ненависти и нежелания, но при этом такой беспомощный и жалкий.

Наслаждающийся правом победителя Мо Жань, не скрывая злобного удовлетворения, приказал ему:

— Двигайся быстрее.

Чу Ваньнин не ответил.

— Ты такой медлительный, неужели уже выдохся?

Тогда Чу Ваньнин выказал свою непокорность. С едва различимым стоном он резко опустил тело, позволяя Мо Жаню проникнуть еще глубже. Полные ненависти глаза покраснели, слезы брызнули из глаз, но он прикусил губу и продолжил двигаться, жестоко раня себя каждым лихорадочным рывком.

Это было слишком больно.

Он двигался все быстрее, и его спина судорожно выгибалась от невыносимой муки, тело стало мокрым от ледяного пота. Но Чу Ваньнин не стонал и не просил пощады, делая все молча.

Мо Жань любовался длинными черными волосами, падающими на него, подобно чернильному водопаду. Обжигающие черные глаза ярко сияли в ночи жуткой смесью животной похоти, безумия, радости на грани экстаза и удовлетворения.

— Ох, — вдруг глухо простонал Чу Ваньнин, кажется, достигнув своего предела и больше не в силах терпеть боль. Взгляд Мо Жаня стал тяжелым. Приподнявшись, он обхватил руками скользкое от пота тело. Мужчина в его руках слегка дрожал, все еще приходя в себя после того, что ему пришлось сделать. Когда Мо Жань сел, его член вошел еще глубже, и Чу Ваньнину показалось, что его внутренности пронзили мечом.