— …О снисхождении?

Видимо, этот юноша решил, что раз уж Мо Жань приходится родным племянником уважаемому главе, то даже если он оступился сейчас, его все равно ждет блестящее будущее, а значит, грех не воспользоваться случаем, чтобы снискать его расположение. Выйдя вперед, он с самым серьезным лицом начал нести полную чушь:

— Хотя младший ученик Мо поступил неправильно, обычно он всегда очень доброжелателен с людьми, дружен с соучениками и в меру своих сил старается помогать слабым. Прошу старейшину принять во внимание, что по природе своей он человек не злой, и смягчить наказание!

Очевидно, мысль использовать ситуацию, чтобы снискать расположение младшего братца Мо, пришла не ему одному.

Постепенно у наказуемого появлялись все новые заступники, но доводы их были настолько нелепыми и странными, что неловко стало даже самому Мо Жаню… Откуда у него «душа ребенка и сердце, открытое для всего мира»? Они тут собрались для дисциплинарного наказания или чтобы петь ему хвалу?

— Старейшина Юйхэн, однажды младший брат Мо защитил меня от злых духов и своими руками обезглавил напавшего на меня страшного оборотня. Прошу зачесть это ему в заслуги для уравновешивания его неблаговидных деяний. Надеюсь, старейшина смягчит наказание!

— Старейшина Юйхэн, когда внутренние демоны атаковали меня, младший собрат Мо помог мне справиться с одержимостью. Я верю, что брат Мо совершил этот проступок в час, когда разум его помутился. Прошу старейшину учесть это и смягчить наказание младшему брату!

— Старейшина Юйхэн, некогда младший брат Мо даровал мне чудодейственное средство, которое спасло жизнь моей матушки. По сути своей он добрый и милосердный человек. Прошу старейшину смягчить наказание!

Довод следующего защитника был уже озвучен предыдущим оратором, и он не сразу смог придумать, чего бы еще такого наплести. Почувствовав на себе холодный взгляд Чу Ваньнина, молодой человек так испугался, что сболтнул первое, что пришло на ум:

— Старейшина Юйхэн, младший ученик Мо когда-то помог мне с двойным совершенствованием[7.16]…

— Пф! — кто-то не смог сдержаться и прыснул со смеху.

Попавший впросак юноша тут же покраснел до корней волос и смущенно отступил назад.

Видя, что дело принимает дурной оборот, старейшина Цзелюй бросился увещевать разъяренного Чу Ваньнина:

— Юйхэн, успокойся, умерь свой гнев…

Но разгневанного Чу Ваньнина было уже не остановить.

— Я никогда не встречал настолько бесстыжего человека. Как его зовут? Чей он ученик? — мрачно спросил он.

Немного замешкавшись, скрепя сердце Цзелюй шепотом признал:

— Это мой ученик Яо Лянь[7.17].