Окинув бесстрастным взглядом искаженное яростью лицо Мо Жаня, с самым что ни на есть невозмутимым выражением на своем идеально благородном лице он спросил:

— О чем думаешь?

Чтоб ты сдох!

Он ведь так и не убрал Тяньвэнь!

Мо Жань опять почувствовал, как связавшая его лоза начала сжиматься вокруг тела. Внутренности тут же сдавило так, что, казалось, еще немного — и они превратятся в кашу. Он взвыл, словно раненый зверь, а потом, судорожно хватая воздух, громко выкрикнул все свои мысли…

— Чу Ваньнин, думаешь, ты охуеть какой выносливый! Просто подожди и увидишь, как я заебу тебя до смерти!

Гробовая тишина.

Чу Ваньнин: — …

Потрясенный до глубины души Сюэ Мэн: — …

Тяньвэнь мгновенно вернулась обратно в ладонь Чу Ваньнина и, превратившись в каплю золотого света, растворилась в море духовной энергии, циркулирующей в теле Чу Ваньнина. Являясь частью его самого, эта божественная ивовая лоза в любой момент появлялась и исчезала по желанию своего владельца.

Лицо Сюэ Мэна стало мертвенно-бледным. Заикаясь, он бормотал:

— У-у-учитель…

Не проронивший ни звука Чу Ваньнин, опустив свои длинные, черные как смоль ресницы, задумчиво рассматривал свою ладонь. Когда он снова поднял глаза, его лицо, вопреки ожиданиям, не исказилось в гневе и отвращении, а стало еще более мрачным и холодным. Бросив на Мо Жаня взгляд, в котором ясно читалось «этот испорченный ученик — мертвец», он хмуро сказал:

— Тяньвэнь сломалась, пойду починю.

Бросив эту фразу, Чу Ваньнин развернулся, чтобы уйти, но тут Сюэ Мэн, этот глупый ребенок, решился подать голос:

— А разве непревзойденное божественное оружие, вроде Тяньвэнь, может сломаться?

Услышав его слова, Чу Ваньнин тут же обернулся и окинул его тем же «этот испорченный ученик — мертвец» взглядом. Сюэ Мэн содрогнулся от страха.

Еле живой Мо Жань все еще лежал на земле, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Он и правда думал о том, что ему во чтобы то ни стало нужно найти возможность затрахать Чу Ваньнина до смерти, ведь ему было прекрасно известно, что этот Уважаемый Наставник Чу, которого люди величали «Юйхэн Ночного Неба, Бессмертный Бэйдоу[6.10]» всегда придавал огромное значение своей незапятнанной репутации, а также чистоте тела и помыслов. Самым невыносимым для этого человека было стать запятнанным, опозоренным и растоптанным ногами других людей.

Но как мог он позволить Чу Ваньнину услышать это!

Мо Жань тихо взвыл, словно брошенная собака, и закрыл руками лицо.

Вспоминая, какой взгляд бросил на него Чу Ваньнин перед уходом, он чувствовал, что и правда, оказался на краю гибели.

Автору есть что сказать:

Наконец-то Учитель появился на сцене ~ Не ошибитесь с главным пейрингом ~ Не перепутайте, кто будет ведущим в этой паре.