— Учитель… — не обращая внимания на стекающую по щеке горячую кровь, Мо Жань поднял на него свои влажные глаза. Конечно же, он знал, что сейчас должен выглядеть особенно жалко, и постарался в полной мере воспользоваться этим. — Ваш ученик ничего не крал… и никогда не блудил… Почему, услышав слова Сюэ Мэна, Учитель сразу ударил меня, вместо того, чтобы сначала расспросить?

— …

В таких случаях в отношении своего дяди Мо Жань использовал два безотказных приема: первый — будь милым, второй — будь жалким. Теперь же, в порыве отчаяния, он решил применить против Чу Ваньнина сразу оба и с видом несправедливо обиженного склонил голову и пустил слезу:

— Неужели в ваших глазах этот ученик такой никчемный? Почему Учитель сразу обвинил меня, даже не дав возможности оправдаться?

Стоявший рядом Сюэ Мэн гневно топнул ногой:

— Мо Жань! Ты… сучий окорок! Вонючий ты бесстыдник! Учитель, не слушайте этого выблядка. Не позволяйте негодяю сбить вас с толку! Он и правда вор! Все украденные им вещи здесь!

Чу Ваньнин чуть прищурился и холодно спросил:

— Мо Жань, ты в самом деле никогда ничего не крал?

— Ни разу.

— Ты ведь знаешь, какие будут последствия, если я уличу тебя во лжи?

Мо Жань весь покрылся гусиной кожей. Как он мог этого не знать? Но сейчас он просто не мог отступить и уперся насмерть:

— Прошу Учителя судить меня беспристрастно!

Чу Ваньнин опять поднял руку, и сияющая золотом лоза вновь взметнулась над ним, но на этот раз она не ударила Мо Жаня по лицу, а крепко связала его тело. Слишком уж знакомо ему было это ощущение. Ведь помимо ежедневной порки людей, у Тяньвэнь была еще одна обязанность…

Чу Ваньнин пристально взглянул на него и, еще сильнее затянув Тяньвэнь на его теле, снова спросил:

— Ты воровал?

Мо Жань сразу почувствовал хорошо знакомую острую боль в сердце. Словно ядовитая змея, она вонзила в его грудь свои клыки, устроив месиво из всех его внутренних органов.

Боль становилась все сильнее, достигнув той точки, когда уже было невозможно сопротивляться ментальному искушению признаться. Не в силах сдержаться, Мо Жань открыл рот и, преодолевая жгучую боль, прохрипел:

— Я… никогда… А-а-а!

Почувствовав, что он врет, Тяньвэнь будто взбесилась и засияла еще ярче и яростнее. От острой боли Мо Жаня бросило в пот, но он продолжал бороться, из последних сил сопротивляясь этой жестокой пытке.

Так уж вышло, что помимо порки второй способностью Тяньвэнь был допрос.

Оказавшись во власти Тяньвэнь, никто в этом мире не мог ей солгать. Человек ты или демон, мертвый или живой, Тяньвэнь могла разговорить любого, заставляя людей честно отвечать на любой вопрос Чу Ваньнина.

В прошлой жизни Мо Жань знал лишь одного человека, который благодаря мощной духовной основе смог сохранить свои тайны, столкнувшись с Тяньвэнь.