Мо Жань не остался внакладе и со смехом сказал:

— Если Ши Мэй научится у меня плохому, то, значит, от тебя он узнает что-то хорошее? Наверное, как среди ночи, разрядившись в пух и прах, самовлюбленно трясти хвостом перед главными воротами? Любимец Небес… ха-ха-ха, а я-то подумал, что за девица цепляет носом Небеса?

Сюэ Мэн тут же пришел в ярость:

— Мо Жань, закрой свой грязный рот! Это дом моей семьи! А ты здесь кто?

Мо Жань охотно пояснил:

— Я — твой старший двоюродный брат, и раз пошел такой разговор, то по статусу я выше тебя.

Выражение лица Сюэ Мэна стало таким, словно ему в лицо бросили собачьи какашки. Морщась от отвращения, он резко ответил:

— Кому нужен такой двоюродный брат?! Сколько ни посыпай себя золотом, в моих глазах ты лишь грязная псина, выбравшаяся из выгребной ямы!

Это было любимое ругательство Сюэ Мэна: собака, сучонок, дворняжка, сукин сын, псина, псина, псина, псина… Каждый раз он выкрикивал одни и те же бранные слова и, надо признать, достиг в этом определенного мастерства. Мо Жань уже давным-давно привык к этому и просто пропустил его оскорбления мимо ушей, но стоящий рядом Ши Мэй почувствовал себя неловко и шепотом принялся увещевать его. В конце концов Сюэ Мэн, надменно фыркнув напоследок, захлопнул свой благородный клюв.

Ши Мэй улыбнулся и мягко спросил:

— Молодой господин, перед воротами ордена в столь поздний час вы ждете кого-то?

— А если нет? Могу я полюбоваться луной?

Мо Жань от смеха чуть не надорвал живот:

— Уверен, он так вырядился на свидание. Ох, и кто же имел несчастье запасть в твое сердце? Я хочу выразить ей свое сочувствие, ха-ха-ха!

Сюэ Мэн почернел лицом так, что при желании с него можно было соскоблить килограмм-другой сажи. Кипя от бессильной злости, он выкрикнул:

— Ты!

— …Я?

— Этот молодой господин[4.21] ждал твоего возвращения!

Мо Жань: – ?!..

[Визуал к 4 главе]

Глава 5. Этот достопочтенный не крал[5.1]

Зал Даньсинь[5.2] был ярко освещен изнутри.

Когда Ши Мэй оставил их, озадаченный Мо Жань проследовал в здание за Сюэ Мэном. Одного взгляда хватило, чтобы он понял, в чем дело.

Оказывается, все из-за этой членодевки[5.3], Жун Цзю!

Перед уходом Мо Жань украл у него всего несколько слитков серебра[5.4], но кто бы мог подумать, что у этой шлюхи хватит храбрости прийти разыскивать его на Пик Сышэн.

В данный момент Жун Цзю, прильнув к рослому и довольно крупному мужчине, рыдал у него на груди так, что слезы лились дождем[5.5]. Когда Мо Жань с Сюэ Мэном вошли в зал, его рыдания стали на три тона выше. Казалось, если бы мужчина рядом с ним не поддерживал его, у него бы пена пошла ртом и он свалился в обморок.

На возвышении за жемчужным занавесом сидела хрупкая женщина, которая выглядела немного растерянной.

Даже взглядом не удостоив эту пару сучьих педиков[5.