Опытному вору достаточно раз пройтись по квартире, и он все поймет. Какой отмычкой отпереть замок, где вероятен тайник, насколько продажны лакей и горничная… Пустили козла в огород!

— Начальство долго поощряло это, — продолжил надзиратель. — «Красный» отсидит срок и наведается в присмотренную квартирку, погромит ее… Пошли жалобы. Наконец решили: пусть лучше арестанты делают кирпичи. И тюремное ведомство год назад арендовало завод в Юрковице. Выстроило там казарму на сто двадцать человек. Арестанты — чернорабочие, а формовщики — вольнонаемные.

— Ясно. Нам туда зачем? Справку взять?"

"— Да.

Начальником работ состоит мой товарищ Иван Иваныч Вздульский. Спросим, что слышно про его коллегу, лаврского арендатора. Он мужичков своих попытает. Вдруг что и всплывет?

Предложение Красовского дало неожиданный результат. Два сыщика приехали в Юрковицу на тюремный завод. Вздульский, живой общительный мужчина, сразу схватил суть дела.

— Сам я про Арешникова мало знаю. Серьезный, ничего не скажешь. Качество у него — дай бог нам такое. Но вот что. Главный формовщик у меня оттуда. Работал в Лавре, а теперь здесь.

Надо полагать, не просто так с хорошего места ушел.

— А он словоохотливый? — насторожился Лыков.

— Сейчас и узнаем.

Явился жилистый мужик лет сорока, угрюмый и шмыгающий носом. Поглядел исподлобья на сыщиков, выслушал их вопрос и сказал:

— Арешников как Арешников, завод как завод.

— Ничего такого там не было?

— Смотря про што спрашиваете…

— Да ты уж понял, про что, — жестко ответил надворный советник. — Мы из сыскной полиции.

— А, про это… Ну был один случай.

— Не тяни кота за хвост, рассказывай.

— Дом строили на Малой Подвальной. Той осенью. Ну и эта… Подрядчик отказался от нашего кирпича. Вишь, другой нашел. Лучше-де нашего. Вот. У иного кирпичника.

— И что дальше было? Арешников не спустил?

— Ага. Он вообче… никому не спускает.

— Чем кончилось?

— Кирпичник тот в окошко выпал. С четвертого этажа. А строитель посля того уж только наш кирпич заказывал.

— Как фамилия кирпичника?

— Шнарбаховский вроде.

— Все?

— Все.

— А полиция дело дознавала?

— Нет.

— Почему?

— Выпал и выпал. Всякое на стройке бывает. Только, ваши благородия, я вам ничего не рассказывал.

Яков Ильич за такие слова язык отрежет, коли узнает.

— А почему ты ушел оттуда?

— Не ушел, бегом убежал. Потому — боязно. Там, конечно, завод. Рабочие работают, печи горят. Но есть команда, при дирехторе, она кирпич не формует. Она для другого.

— Для чего? — быстро спросил Лыков.

Мужик посмотрел на него, как на дурачка, и промолчал.

Сыщики отпустили его, поблагодарили Вздульского и поехали назад. Всю дорогу они молчали, опасаясь говорить при фурмане.