И приехал сюда по личному распоряжению министра внутренних дел Сипягина. Того, в свою очередь, попросил об этом Витте.

— Ага! — сверкнул глазами подрядчик. — До его сведения дошло?

— Наверно, дошло, но я не знаю, что. Формальным поводом стало письмо некоего Афонасопуло, адресованное Витте. Там сказано, что Меринг и Шлейфер мошенничают с залогами в частном коммерческом банке и этот аферизм плохо кончится.

К удивлению сыщика, его собеседник кивнул. Так, словно услышал давно известные ему вещи. Алексей Николаевич счел нужным спросить:

— Вы, видимо, знаете всех этих господ?

— Конечно, — ответил Прозумент. — Начиная с Сергея Юльевича. Еще когда он служил здесь главным начальником над железными дорогами. Уже тогда было ясно, что этот человек далеко пойдет. А Афонасопуло и мне оценивал недвижимость. Таки я скажу вам, что он сам был большой мошенник и норовил содрать лишнее.

— Вы сказали «был». Откуда узнали о его смерти?

— Ай, какая разница! Киев маленький, все становится известно через три часа. Но плохо, что покойный смешал Меринга и Шлейфера. Нет, так не надо. Георгий Павлович сильно рискует, он может потерять банк. Но он не мошенник, а вполне порядочный. Будет жаль его, если так случится. Шлейфер зря доверяет своему партнеру, вот что я вам скажу.

— А Михаил Федорович?

— О, этот другой. Мой сын Изя, он учится в университете святого Владимира, очень умный юноша, так он называет Меринга «авантюрист». Вы знаете такое слово?

— Знаю, — улыбнулся надворный советник. И тут же подумал: вдруг Изя прав? И лучше всего характеризует Меринга? Не мошенник, не законченный аферист, который привык обманывать людей. Просто личность, склонная к авантюрам. Все лучше, чем негодяй. Хотя тем, кого он обокрал, от этого не легче.

Сыщик решил объясниться с подрядчиком в открытую:

— Лев Моисеевич, достоверно я знаю вот что. Министр финансов обеспокоен теми слухами, которые до него дошли. Он выдал за Михаила Меринга приемную дочь, нелюбимую, но она носила раньше фамилию Витте. А сейчас его зять влез в какие-то рискованные предприятия. И Сергей Юльевич опасается, что тень возможного в будущем скандала падет и на него. Особо мне велено узнать, не козыряет ли Меринг здесь, в Киеве, своим родством.

— Козыряет — это что значит? — спросил старик. — Я таки не картежник, за всю жизнь ни разу не взял в руки карты.

— Ну, хвалится, говорит, что могущественный тесть всегда поможет, что он в курсе дел зятя и одобряет их…

— А то как же! — взвился подрядчик. — Лишь это от него и слышу, когда прихожу за оплатой. Он, видите ли, задолжал мне двадцать две тысячи семьсот рублей. Работы сданы, людям пора делать расчет.

— Что вы для него построили?

— Второй этаж дома на Большой Васильковской.