Она оказалась в длинном ящике под сиденьем. Взяв чуть оцарапанную пулей лошадь под уздцы, надворный советник спустился с ней к мостику. Степан Михайлович смирился, понял уже, что от такого не спасешься. И сыщик решил, что им самое время поговорить. За ворот он извлек парня из коляски, посадил на траву и сказал:

— Ну, излагай.

— Зачем? — спросил тот. — Вы же меня все равно потом убьете.

— Хотел убить, — признался питерец. — Да и есть за что. Но ты мне нужен живой. Правда, лишь в одном случае — если сдашь Арешникова. Если не сдашь, то, конечно, тебе не жить.

— Тогда меня убьет Яков Ильич.

— Так его я тоже в тюрьму засажу.

— Он все равно сумеет, уж я знаю.

— Значит, ты хочешь сдохнуть прямо сейчас? Это можно.

Сыщик навис над пленником, занес кулак.

— Нет, стойте!

— Береги мое время, мразь. Ну?

— Я все расскажу.

— Еще надо будет подписать.

— И подпишу.

Лыков сделал вид, что задумался. Степан смотрел на него снизу вверх и ждал решения своей участи.

— Эх! Надо бы тебя казнить, сволочь. Но для-ради дела пока оставлю жить. Рассказывай.

И сыщик услышал необычную историю.

Племянников действительно происходил из семьи почтенных купцов и получил хорошее образование. Его жизнь была расписана на годы вперед: коллегия Галагана, университет, помощь отцу на кожевенном заводе… Потом наследство, женитьба, дети и так далее. Но 21 сентября 1899 года на Оболони произошел страшный пожар. Сгорело множество складов, предприятий, мастерских, огонь уничтожил имущества на сотни тысяч рублей. Были и человеческие жертвы. В числе прочих погиб и Племянников-старший, не вовремя заночевавший на заводе. Превратился в пепел и сам завод.

Жизнь Степана в одночасье оказалась разбита. Нищета, сиротство… И тут его разыскал арендатор кирпичного завода Арешников и сообщил страшную весть. Пожар случился не просто так, это был поджог. Владелец керосинового склада Савлучинский застраховал его на крупную сумму, а затем сам же спалил, чтобы получить премию.

Далее арендатор сказал, что преступление не должно остаться безнаказанным. Он поможет с оружием, даст помощника. Нельзя такое спускать, за родителей полагается мстить. Как же я убью, я же не умею, возразил юноша. А Яков Ильич ответил, что его научат.

— Что, у него в заводе была целая банда?

— Человек семь или восемь. Жуткие люди…

— Они тебя и натаскивали?

— Да. Как ножом бить, как душить.

— И ты оказался способным учеником, — констатировал сыщик.

— Вроде того.

— Отомстил керосинщику?

— Своей рукой зарезал.

— Почему я не помню этой истории в полицейских сводках?

— Так мы спрятали тело, — пояснил Степан.

— Мы — это кто? Ты и тот цыган, что будто бы развозит мясо?

— Он не цыган, а турок, зовут Аю-Качалов. И действительно развозит мясо с городских скотобоен. Ну еще иногда…

— Трупы.