Он вытянул из Городского кредитного общества кучу денег и вряд ли их вернет. Помогал ему в этом председатель правления банка Шлейфер, партнер Меринга по строительным проектам. Заодно Михаил Федорович опустошил и свой банк — Киевский частный коммерческий. Ну, некрасиво… Такие вещи кончаются судом и продажей имущества на торгах. В КАДО все к этому и идет. При чем тут смерть Афонасопуло? Стал писать письма с разоблачением махинаций Михаила Меринга? Пустяки. За такое не убивают, даже морду не бьют. Обычный коммерческий конфликт, каких в стране ежедневно происходят сотни.

Особенно во время кризиса.

Тем не менее оценщика убили. И начальство сыскной полиции лезет из кожи вон, чтобы сбить Лыкова с правильного следа. Зачем? По каким-то причинам киевским сыщикам не хочется, чтобы убийца Афонасопуло был пойман. И пока Лыков не поймет этих причин, он продолжит шарить наобум.

Минуту, одернул сам себя Алексей Николаевич. В противниках у него не только мелкие фигуры: коллежский асессор Желязовский и околоточный Асланов. Задействованы силы более мощные. Губернатор Трепов просит министра внутренних дел отозвать сыщика Лыкова.

Поступает при этом трусливо: шлет жалобу и отбывает в отпуск. Вроде бы как умывает руки, не борется до конца. Но все же бумагу он подписал. А влиятельный киевский род Гудим-Левковичей попросил о том же своего столичного родственника, лично известного государю. Гудимам-то что за дело до убийства Афонасопуло? Ну завязаны в строительных делишках Меринга. Самое время отойти в сторону, пока не грянул скандал. А они горой за него, пытаются выжить ревизора, посланного двумя важнейшими министрами империи. Еще одна загадка.

Ясно лишь то, что клубок интриг, мошенничеств и прямых преступлений связан с домостроительным кризисом. И смерть оценщика, которая вроде бы стоит особняком (за такое не убивают!), тоже.

Вечером Лыков опять наведался на полицейский телеграф. Как он и ожидал, Сипягин сдался. Он узнал от Зволянского, что киевские дела плохи и у чиновника особых поручений на руках имеются доказательства близкого краха Меринга. Наверняка Дмитрий Сергеевич вызвал Сергея Юльевича и показал телеграмму Лыкова.

Витте помнил сыщика и сообразил, что тот зря говорить не станет. Зять приехал, чтобы солгать тестю прямо в глаза. Витте обиделся и просил приятеля продолжить дознание.

Алексей Николаевич немедленно отбил ответную депешу. В ней он просил Зволянского сообщить все то же самое, но открытым текстом. Пусть киевские полицианты поймут: дознание продолжается.

И оно действительно продолжилось, да так, что Лыкова едва не убили.

Все началось с очередного совещания в кабинете Гуковского.