– Элиас, тебе не хочется вернуться домой? Снова увидеть брата?

– Если мне придётся остаться в этом мире, чтобы остановить тебя и твоего Императора, я пойду на это. – Неожиданно твёрдо и жёстко отрезал юноша, выпрямляясь и даже приподнимая подбородок. – Эмиэр, ты готов?

Мне оставалось лишь кивнуть. Имея под рукой такой мощный ядерный реактор, даже зная всё о нём, невозможно быть готовым, но у меня не было выбора. Я чувствовал, как мечется душа Аэлирна в страхе, там, далеко, в Первозданном лесу, как он рвётся ко мне. Понимая, какой скандал он мне закатит, когда мы снова встретимся, я только улыбнулся и вздохнул – если не вернусь, скандала, конечно, не будет, но покоя мне за гранью не дадут.

Джером, конечно, не стал давать отмашку к началу поединка, атаковал первым, но всё же я не мог не восхититься его движениями, его плотной, гладкой магией, цельной. Он будто был един со своей стихией, и каждый его жест был особым ритуалом, танцем. Такое приходит исключительно с опытом, после долгих лет тщательных тренировок, жизни, отданной исключительно одной страсти. И мне было невыносимо трудно даже с поддержкой Элиаса – приходилось прикрывать и его, и себя, уворачиваться от выпадов огненных змей. По большей части я не мог даже ответить на это, не успевал сосредоточиться, собрать достаточно сил, чтобы пробиться к нему и нанести удар. Пытаться победить Джерома магией было несусветной глупостью, но и с одним только мечом, пусть даже таким прекрасным, как Саиль, пробиваться не было смысла.

Со стихийной магией у меня всегда были проблемы, если не считать огня, самого распространённого среди магов, но тут была та ситуация, где он был исключительно бесполезен и скорее уж вреден.

Взывать к воздуху тоже было не самым разумным вариантом, а земля и вода никогда не подчинялись мне настолько, чтобы я мог противопоставить их Джерому. Единственное, в чём я всегда был силён – импровизация. Вампир уже отпускал ехидные замечания, по поводу моих «танцев» на месте, нападал всё более яростно, и несколько раз меня всё же зацепило. Кожа на плече зашипела, лопаясь от жара, вспыхнула ткань плаща, и я поспешил скинуть его прочь. Теперь мне оставалось лишь тянуть время."

"Солнце опускалось за горизонт, тени становились гуще, длиннее, приобретая угольную яркость, и в тот момент, когда последние лучи мазнули по нашим ногам, я и смог ответить Джерому. Павшие бегут из Долины вечной тени, стремятся оттуда, но не из страха перед мраком, не от слабости. Когда твои чувства переламываются, перерождаются, ты слышишь шёпот каждого листа, каждый мимолётный вздох ветра, и это сводит с ума. Особенно, когда к тебе взывает сама тьма.