Боль стучала в висках, пронзая уши, глаза, заставляя жмуриться и морщиться, опускалась к ключицам, выедая кости болью, касалась ног, пронзая колено, бедро, затем замирая в щиколотке, словно бы растягивая мышцы, силясь сорвать с моих губ крики, но я упрямо молчал и поджимал губы. Больнее было лицу, которым я поздоровался с асфальтом. Нос с левой стороны, как и кости нижней гайморовой пазухи, неприятно ныли и саднили, словно бы у меня там копошились раскалённой, острой иглой, собираясь что-то выковырять. Щека была ободрана, как и лоб, но всё это было терпимо.

"

"Взгляд мой скользнул на Камиллу, что выглядела абсолютно спокойной. Ни удивления, ни злости на её лице - абсолютное безразличие и готовность ко всему происходящему, уверенность. Даже некоторая лень сквозила во всей её расслабленной позе - она не тянулась к оружию, не сжимала кулаки. Просто смотрела на наших врагов и даже чуть улыбалась, словно всё знала наперёд, словно нападение на меня и появление компании моего брата её ничуть не удивило. Неприятные мысли закопошились в моей голове, устраивая целую бурю, подкидывая те мелочи, о которых я раньше никогда не думал.

Те вещи, которые были на поверхности, но казались настолько нормальными, что мы не обратили на то внимания. Водяные. Откуда их яйца взялись в ванной той квартиры, куда собирались привести меня? И если это помещение было под магической защитой Виктора и Габриэля, то как Тёмные могли подкинуть яйца, а потом быть не в силах найти то место, куда уже являлись? Это могло означать лишь то, что среди этих троих предатель. Слово это раскалённым железом, солёной плетью обожгло моё сознание, внезапно прояснившееся. Невидимая рука залепила мне такую оплеуху, что я едва не вздрогнул физически - меня пробрало до самого мозга костей, но тело всё ещё не было готово к таким резким движениям.

Мог ли это быть Габриэль? Этот вариант я отметал тут же, хотя и мог призадуматься. Ведь он прибыл после этого происшествия сразу от Совета, что означало то, что он как минимум недели две был в дороге, а потому обвинения снимались с него сразу. В конце концов, зачем ему было подкладывать яйца водяных в ванную к тем, кто пытался вытащить Светлых из кровопролитной войны, ещё не начавшейся, но закипающей? Ведь и сам он говорил о том, что кроме меня разумных и достойных наследников не осталось, а потому я являюсь лучшей кандидатурой.

А так же - читал мне клятву верности. Виктор и Камилла делать этого не могли, потому как Светлые ещё не признали их абсолютно своими существами, а потому тут же встал один единственный вопрос - кто из них?

Взгляд мой медленно перетёк на Виктора, что не переставал смотреть на Джинджера и Ко.