Природа вокруг меня делала своё дело, успокаивая и лаская, подобно заботливой матери, что кружится возле своего заболевшего ребёнка.

Я тихо дремал, обняв себя хвостом и уложив лапы и голову на рюкзак, ожидая, когда вернутся мои мучители, чтобы увидеть, куда они отправятся на мои поиски, а затем уйти в противоположную сторону, чтоб не оставить им шансов найти меня. И я ждал не зря – явился и Джинджер со своей компанией, явно на взводе и при последнем терпении, и Виктор с дроу. Интересно, может ли лицо этой женщины выражать что-то кроме насмешки, равнодушия и презрения? Возможно, мне удастся когда-нибудь это понять.

– Я ещё раз повторяю, Викториус Кристофер Мерт, я не отдам тебе Льюиса! – услышал я ещё издалека голос брата, а потому вздрогнул и пребольно ударился головой о ступени крыльца.

– А я в который раз говорю тебе, Джинджер Кристофер Мерт, что не собираюсь спрашивать у тебя разрешения, – голос Виктора тоже слегка звенел от бешенства, но от того не терял своей потрясающей красоты и глубины, от которой у меня едва не начинали дрожать задние лапы. – Я просто заберу его и всё тут. И вы останетесь с носом.

Глухое рычание брата раздалось совсем рядом со ступенями, и он присел на край – я видел его немного подранные брюки и чувствовал запах дорогого одеколона, от которого хотелось накрыть нос лапами, но я продолжал молча лежать, чтобы меня не было заметно.

– Посмотрим, к кому он ещё потянется. К тебе – предателю, или ко мне – его родному брату, который был с ним всю его жизнь, – высокомерно хмыкнул Джинджер.

– И который пытался продать его в каждый удобный момент. – насмешка Виктора заставила меня чуть улыбнуться, хотя я и не знал, как это выглядит на тигриной морде.

– Заткнись, мерзкий ублюдок, – рыкнул мой брат, и воцарилась тишина, прерываемая только шелестом дождя и грохотом грома, то и дело сверкали молнии, а мне было тепло и сухо, пока они все мокли и явно ждали меня.

Послышались шаги по лестнице – лёгкие, уверенные, и раздался едва уловимый, приятный запах мужских духов, от которых у меня глаза съехались к носу, а запоздалый звериный весенний инстинкт чуть не накрыл меня с головой. Поёрзав по песку, я вновь замер. Затем тяжёлые шаги рядом, и великан с грохотом уселся на ступени, едва не проломив их:

– У меня есть идея, Джинджер.

Он говорил тихо, едва слышно, явно, чтобы его не услышали дроу и Виктор.

– Я тебя слушаю.

– У меня есть немного снотворного для этого шерстяного ублюдка и мясо. Я чувствую его активированную магию где-то рядом, а значит, он не устоит против угощения, – с некоторой даже ухмылкой произнёс великан, и я почувствовал просто умопомрачительный запах мяса, от которого рот мой тут же наполнился слюной. – Мы его кинем возле ступеней, а когда он вернётся и съест приманку, сцапаем.