Если все тут — дело рук Ронеля, а Эйстейн был просто управляющим…

— Хозяйка, господин Аллифил! — Мор взволнованно замерцал. — Вас спрашивают представители комитета по Контролю. Просят о встрече прямо сейчас.

— Интересно, зачем? — проговорила я, в общем-то, ни к кому не обращаясь.

— Кажется, я знаю, — неожиданно ответил Фил. — Дело, скорее всего, в моем отце. Наверняка он не только мне отправил письмо.

Глава 59"

"Все те же трое представителей комитета по Контролю за мирами расположились в небольшой уютной гостиной.

Мы с Филом вышли к ним в сопровождении ещё двоих абенетилов — кудрявого Гера и длинноволосого брюнета, имени которого я не знала. Парни встали возле входа, как охрана, и замерли там безмолвными истуканами.

Я полагала, что нам предстоит неофициальный разговор, но присутствие свиты Фила никто не прокомментировал.

Наверное, так и надо.

Марина и дроу, которого, как подсказал Фил, зовут Дартаэль, сидели на одном диване, а Ронель, как и прежде, напротив них в кресле. Ни Эйстейна, ни черных драконов не было.

После вежливых приветствий мы с Филом расположились на одном диване и приготовились слушать.

Слово взял Ронель.

— Я сразу начну с главного, — произнес дракон. — От имени радужного клана, а также как представитель комитета по Контролю за мирами, я уполномочен сделать вам, ваше высочество, и вашей паре Виктории, которая приходится мне племянницей, предложение. Предложение это основано на том, что мы хотим заключить мир с абенетилами, и надеемся на долгое и взаимовыгодное сотрудничество.

— Полагаю, вам известно, что отец лишил меня титула три года назад, — сухо обронил Фил. — Поэтому обращение ко мне, как к принцу, не имеет смысла.

— Как нам сообщили, вас восстановили в правах наследования, — сказал дроу, Дартаэль. — Это официальная информация, которую получил глава комитета по Контролю за мирами меньше часа назад.

— На самом деле все немного не так, — поправил Фил. — Я не собираюсь возвращаться в родной мир. Вам следует обдумать этот факт прежде, чем делать какие-либо предложения. Я никак не могу повлиять на внешнюю политику моего отца.

— Если мы сейчас договоримся, вам и не придется возвращаться, — сказал Ронель. Он впервые за все то время, что я его знала, улыбнулся, и добавил: — Более того, ваше возвращение, как пары моей племянницы, было бы крайне нежелательно. Ведь тогда вы заберете ее с собой. А я все ещё надеюсь на то, что нам удастся наладить с вами, Виктория, родственные и дружеские связи.

— Дружба — это, безусловно, замечательно, — осторожно сказала я. — Но простите мне некоторую практичность, обусловленную возрастом и жизненным опытом. В чем ваши интересы?

— Все просто, Виктория, — снова улыбнулся Ронель.