Разорвав листок с результатами анализов на мелкие кусочки, я выбросил его в мусорную корзину, а потом взял со стола первое, что попалось под руку, и швырнул в противоположную стену от злости.

Что я могу теперь ей предложить? Верит ли она в семью, в которой нет детей? А я сам вообще верю в такое?

Телефон, которым, как оказалось, я и запустил в стену, заиграл мелодию входящего вызова, и мне пришлось встать и поднять его.

— Да?

— Марат Александрович, вся информация, которую вы просили найти, у нас. И самого Марка, если нужно, мы можем тоже привезти.

— Везите, хочу поговорить с ним лично. А всё, что удалось найти — отправь по электронной почте.

Марку, конечно, не очень повезло. Он встретится со мной не в самые лучшие времена, а когда я был зол, лучше было мне не попадаться под горячую руку, потому что я не всегда себя контролировал. Но он сам виноват. Я ему очень чётко и доходчиво объяснил в нашу прошлую встречу, что больше не желаю видеть его даже смотрящим издалека в сторону Оливии, но он, как самоубийца, посмел ворваться к ней домой.

Я такого не прощаю. Особенно, если это касается дорогих для меня людей.

В файле, который мне прислали по электронной почте, было несколько документов, скрины переписок с кем-то и копия медицинского заключения.

Я начал со скринов, и чуть не упал со стула от того, что увидел. Судя по тем перепискам, что он вёл, Оливия была далеко не первой девушкой, которую он натурально преследовал.

Девушки, с которыми он переписывался, просили его перестать приходить к ним, потому что им становилось уже страшно, говорили, что больше не испытывают к нему чувств, но он маниакально продолжал шаг за шагом стараться снова сблизиться с ними.

Как я понял, несколько из них даже разговаривали с его женой по поводу того, что он никак не оставляет их в покое, но он находил для своей супруги оправдания, и она наоборот считала, что это девушки плохие, и хотят увести её любимого мужа из семьи.

Кульминацией увиденного стала медицинская справка. Если верить этому заключению, то у Марка уже даже был поставленный диагноз «биполярное расстройство личности».

Понятно, что этот диагноз был не тем, с чем кладут в больницы, или что-то подобное, но для меня теперь его поведение выглядело ещё более опасно и страшно.

Моя злость сменилась на какое-то другое тревожное чувство, так что я решил не встречаться с Марком лично, а передать его в руки специалистам. У меня имелись связи во многих органах, а с теми уликами, что накопали мои ребята, уверен, его могут закрыть на несколько лет точно.

Домой, разобравшись со всеми делами, я добрался только поздно вечером. Как только я зашел в квартиру, тут же меня почти сбил с ног аромат чего-то крайне вкусного, а на мне навстречу вышла Оливия, одетая в мою старую рубашку.