Я была ненадолго мертва, но Эйден вернул меня к жизни.

Чувствую себя живой, только если он ко мне прикасается. Если произносит мое имя и взывает к жизни. Если говорит мне что-то…

«Я чувствую к тебе не только любовь, страсть или зависимость. Все вместе и даже больше».

Отрываюсь от его губ в потрясении.

– Ты случайно не признавался мне в любви, пока меня лихорадило?

В его глазах загорается искра.

– Возможно.

– Эйден! Так нечестно. Это надо говорить, когда я в сознании."

"– Хм-м. Типа как сейчас?

Я энергично киваю.

– Совершенно верно.

– Я как-то не в настроении сейчас, но это поправимо, если ты вернешь меня в правильное расположение духа.

– Эйден!

– Что? Это твое наказание.

– Ладно. Так и быть.

Невероятно, но искра в его глазах разгорается еще ярче.

– Что ты задумала, сладкая?

– Полагаю, надо дождаться, когда меня выпишут.

Он ухмыляется.

– Хитренькая какая.

– Училась у лучших.

Он снова целует меня в губы, и я вдыхаю его. Запах больницы ощущается не так сильно благодаря его дыханию и теплу.

Запускаю пальцы в его черные волосы и позволяю Эйдену опустошить меня. Позволяю показать, как много для него значу.

Эйден и я – не тьма и свет. У нас испорченные разум и душа.

Но мы и не родственные души.

Мы потерянные души, которые подходят друг другу в совершенно несовершенной гармонии.

И я сделаю все, чтобы защитить то, что у нас есть.

– Подожди, – прошу я, дыша ему в рот. – О чем вы говорили с Агнусом сегодня?

– Мы кое-что планируем. Будет весело.

Эйден и Агнус кое-что планируют.

Да что вообще два психопата могут считать «весельем»?

Глава сороковая

Эльза

Я провожу несколько дней в больнице.

Огромное количество обследований выматывают, а я даже не могу пожаловаться.

Папа и тетя стоят рядом, словно смерть с косой, не давая мне ничего сказать.

Оказывается, Эйден куда хуже их, если дело касается моего здоровья.

Он присутствовал на каждом обследовании, перевозя меня на кресле-каталке от одного отделения к другому. Когда я сказала, что вообще-то могу и сама дойти, то он не послушал и продолжил путь.

Однако по ночам он прокрадывался в мою палату, раздвигал мне ноги и наслаждался мной вместо ужина. Говорил, что я слишком слаба, чтобы трахать меня, но он все-таки может расслабить меня языком.

Расслабить меня. Если бы.

Мне приходилось накрывать лицо подушкой, чтобы папа и тетя не услышали моих стонов удовольствия за стеной палаты.

Эйден – бог секса. Ему не приходится долго меня возбуждать, и скоро я уже кричу его имя.

Его выбитое плечо пролечили. Когда сняли повязку, он больше никому не позволял прикасаться ко мне. Даже медсестрам.

Одна из них сказала, что у него едет крыша, и, пожалуй, я согласна с этим.

Никогда не думала, что мне понравится эта сторона Эйдена, но так и есть.