Сажусь на пол, и выбитое плечо выходит из строя. Оно страшно болит при движении. Мои попытки вправить его позорно провалились.

Плевать на боль. В отличие от лежащей рядом девушки. Наклоняюсь и целомудренно целую ее сухие губы.

– Я рядом, сладкая. И так будет всегда.

– Я люблю тебя, Эйден. – Ее шепот еле слышен, но достигает самых потаенных уголков моей души.

Она любит меня.

Эльза любит меня, черт возьми.

Мне никогда не надоест слышать эти слова из ее уст.

Беру ее руку и целую ладонь.

– Останься со мной, Эльза. Ты же обещала, помнишь?

– Ты любишь меня? – шепчет она.

Быстро целую ее потрескавшиеся губы, прикусив нижнюю губу немного дольше, чем нужно.

– Скажи мне, Эйден. С-скажи мне…

– Скажу, когда откроешь глаза.

– Я уже много раз призналась. Так нечестно.

Я смеюсь, глядя на образовавшиеся морщинки на лбу. Она хмурится и упрямится даже с температурой.

– Я чувствую к тебе не только любовь, страсть или зависимость. Все вместе и даже больше. Понимаешь, что это значит, сладкая? А это значит, что я не могу жить без тебя, так что даже не смей меня покинуть.

На ее губах появляется легкая улыбка и тут же блекнет. Чувствую, как тяжелеет ее рука.

Проверяю пульс. Он подскакивал и замедлялся весь прошлый час. Ее кожа опасно побледнела для человека с температурой.

Поцеловав ее последний раз, понемногу встаю. Я выберусь отсюда, даже если это последнее, что мне придется сделать.

Даже если лишусь плеча в своих попытках.

Доносится эхо дверного щелчка."

"Я резко поднимаю голову, слыша быстрые шаги по лестнице. Никогда не думал, что буду так рад видеть Джонатана.

Десять лет назад, когда я проснулся в больнице и увидел его лицо вместо Алисии, то помрачнел. Но теперь все изменилось. Он пришел не с плохими новостями, а чтобы помочь нам.

Джонатан останавливается на пороге подвала, рядом с ним стоит Итан.

Почти могу себе представить, что они видят.

Я полуголый, левое плечо вывихнуто. Эльза лежит на полу и несет бессмыслицу.

– Вызовите врача, – приказываю я. – Сейчас же.

Глава тридцать девятая

Эльза

Илай улыбается мне.

Его лицо чистое, как стеклышко. У него темные волосы, на тон темнее, чем у папы, и глаза у него тоже, как у папы.

Илай всегда говорил, что он папин любимчик, и я в слезах приходила к отцу, чтобы он сказал мне, что я тоже его любимица.

Его щеки усыпаны веснушками, добавляя лицу мальчишеского обаяния.

Илай такой хорошенький.

Только он ребенок. А я нет.

На мне форма КЭШ, и я стою с братом на заднем дворе, в саду с высокими деревьями и подсветкой.

– Почему ты покинул нас, Илай? – шепчу я.

– Да ладно тебе, плакса. – Он протягивает мне руку. – Нам будет весело.

– Весело?

– Мы отправимся в место, где обретем свободу.

Свобода.

Илай и я. Свобода.

– Поторапливайся, плакса.