Он прав. Нужно освободить голову от мрачных мыслей, которые не перестают там крутиться.

Мой разум переполнен вопросами, которые мне хотелось задать, но Эйден всегда по-своему уклонялся от ответа. Первый вопрос – легкий.

– Ты скучаешь по Алисии? – спрашиваю я.

Он на секунду погружается в мысли.

– Иногда я вхожу в дом и задаюсь вопросом, что стало бы, останься она в живых, но затем вспоминаю: мама по-прежнему была бы замужем за Джонатаном, так как отчаянно любила его. И останавливаю себя.

Интересно.

Судя по недостатку эмпатии у Эйдена, он не испытывает никаких чувств и круглыми сутками мыслит исключительно логически. Он даже запрещает себе полноценно скучать по матери, потому что полагает, что та страдала бы, оставаясь женой Джонатана.

– Снимай блузку, – приказывает он сладостным глубоким тоном. – И сделай это сексуально.

Вздохнув, расстегиваю пуговицы блузки. Я правда не знаю, как сделать это сексуально, так что просто не тороплюсь, медленно освобождая грудь, прикрытую простым лифчиком из хлопка.

Эйден не отрываясь наблюдает за мной с темным хищным блеском в глазах. Он наклоняет голову в сторону, чтобы рассмотреть получше.

Соски напрягаются от его пристального взгляда, пульсируя и умоляя о внимании.

Не сейчас."

"Блузка падает на пол, и я готова к следующему вопросу. Сгораю от желания задать его, как только услышала о предложении поиграть.

– Кто та девушка, с которой у тебя и Коула был тройничок?

Он поднимает бровь.

– Дай-ка угадаю, Астор сказал, что вошел в комнату, когда мы занимались этой «развратной херней»?

Я хмурюсь.

– Ты знаешь.

– Типичный Астор – треплется о том, что увидел, будучи смертельно пьян. У Нэша и меня никогда не было тройничка. Никто из нас не любит делиться.

– Но Ронан говорил, что видел тебя.

– Этот придурок был настолько пьян, что перепутал цвет ее волос. Астору показалось, что я играю с веревкой, когда на самом деле я ее развязывал и спасал от дикой секс-игры Нэша. Видишь? Я могу быть джентльменом, когда желаю чему-то помешать.

У Эйдена и Коула никогда не было тройничка. А я-то вся позеленела от ревности к воображаемой девушке.

– И все-таки… Кто она? – спрашиваю я.

Он ухмыляется.

– Проклятье Нэша.

«Проклятье Нэша».

Интересно. И теперь мне любопытно, почему Эйден назвал это именно такими словами.

– А теперь… – Его голос становится глубже от порочного желания. – Снимай лифчик и юбку.

Я скрещиваю руки на груди.

– Почему два предмета? Я задала всего один вопрос.

– Вообще-то, два. – Он хитро ухмыляется. – Ты спросила, кто та девушка, с которой у меня был тройничок, и даже после того, как я подтвердил, что не трахался с ней, ты все равно спросила, кто она.

Вот черт.

Как я не догадалась, что Эйден расставит мне где-то ловушку?

– Уговор есть уговор, сладкая.