Хотя, теперь вот, с появлением Дарьи Викторовны, пожалуй, придется менять отношение.

Ну, или просто любовницу поменять. Это уж точно.

Я думаю, что не вспоминал о Юле все это время, и только утверждаюсь в правильности своей мысли.

Возвращаюсь к сыновьям, уже поборовшим смущение и теперь гневно сопящим. Как всегда, когда ловлю их на утаивании чего-либо.

- Квартиру нашли, значит? Одну на двоих? Или… На троих?

- Не твое дело, - тут же рявкает Дима , и я даже удивляюсь. Он обычно посдержанней.

Значит, все серьезно. Очень серьезно. И это не хорошо и не плохо. Просто… Черт, как я эту хрень буду избирателям объяснять? Пенсионерам, учителям, медикам? Моему костяку, который за меня голосует.

Делаю в голове пометку усилить контроль над сми.

Вот почему дети, даже вырастая, постоянно добавляют проблем?

- Ну да. Еще что-то хотели?

Молчат. А потом Ромка неожиданно робко спрашивает:

- А чего там с Дарьей Викторовной? Ну… Той, что у нас квартиру снимала? Мы заходили сегодня, она как-то…

- Что? – я , когда надо, умею делать лицо кирпичом, профессия обязывает. Но вот в душе екает. Что там с бешеной кошкой? Я ее, вроде, довольной оставил. Мурчала.

- Ну… Мы так поняли, что вы договорились? Да? Раз она все еще там?

- Да, договорились.

Сыновья смотрят странно. Что, с лицом все же что-то? Не удержал? Блять.

И матерюсь опять…

- Еще вопросы?

- Нет.

- Ну тогда жду ключи от байков через неделю. Или извинений за поведение. С исправлением, естественно.

Парни синхронно прищуриваются, прошивают меня злыми взглядами, разворачиваются и выходят.

Дверью не хлопают – и то хорошо. Раньше хлопали. Ксюше один раз даже пришлось слесаря вызывать.

Я сижу, смотрю на ключи от квартир.

И иррационально чувствую гордость.

Потому что парни мои выросли мужиками. И, наверно, есть в этом и моя заслуга. Я надеюсь.

Потом день катится в обычном режиме.

Выделяется только неожиданное приглашение к мэру.

Запланировано не было, а потому я напрягаюсь. Но Верхов дружелюбен и спокоен.

Приглашает на бизнес-ланч, долго рассуждает о ситуации в городе перед выборами, потом что-то про свою семью, про дочь, про жену. Я понимаю, что его просто достало все, и хочется потрепаться , как говорится, «за жизнь». Но напряг не отпускает. Не все так просто. Не у нас.

Слушаю, киваю, рассказываю немного про своих парней.

- Тебе надо жениться, Роман Дмитриевич, - благодушно говорит Верхов, - и еще детей.

- Да мне бы за этими уследить, - осторожно улыбаюсь я. А вот и напряг. Пришел.

Руки сами тянутся к пачке сигарет.

- Нет, Роман, ты не понимаешь, - Верхов с сожалением смотрит, как я закуриваю, вздыхает. Сам он бросил и теперь страдает. – Ты – неженатый, а значит, что? Ненадежный. Перед выборами будут копать, понимаешь? И сам знаешь кто. И они не будут деликатны. А потому любую возможность будут использовать.