- Ты кто, бля??? - Визжит шкаф, барахтаясь в углу площадки.

Я молчу. Представляться в такой ситуации – не очень полезно для репутации. А насчет своего статуса в жизни Дарьи Викторовны я пока еще не прояснил.

- Даша, это кто??? – а это уже визг в сторону Дарьи.

Дарья Викторовна за моей спиной делает попытку вылезти вперед, я оттесняю плечом.

И кратко приказываю:

- Уебывай.

- Че???

Шкаф, наконец-то, поднимается, я мысленно прикидываю, что в уличной драке его бы уже пять раз убили за это время. Вот что за люди? Мышцы раскачают, а не понимают, что дело-то не в мышцах. И сила не в них.

- По слогам повторить? Написать?

- Да ты кто такой? Это – моя женщина!

Он , опомнившись, прет на меня, поигрывая мышцами. Идиот. Зачем передо мной-то? Я ж не пидор, на его жопу и грудь не засмотрюсь.

Я не поднимаю рук, подпускаю поближе, потому что особо не хочется двигаться и взволнованно попискивающую Дарью Викторовну оставлять без присмотра.

А то она у нас – дама инициативная, может захотеть принять участие в мероприятии. И не факт, что на моей стороне. Чего угодно ждать же можно. Темпераментная женщина.

Шкаф заносит руку, я оцениваю размах, вздыхаю про себя.

Легко уворачиваюсь и все же отправляю мужика по лестнице вниз.

Шкаф тяжело гремит, бумкая то одним боком, то вторым, то жопой. Растягивается во весь рост на нижней площадке.

Кряхтит, матерится.

Дарья Викторовна за моей спиной взволнованно подскакивает и пытается рассмотреть поле боя.

Любопытная какая. Как кошка.

- Ты ошибся , мужик, - говорю специально громко, чтоб оханье перекрыть, - это – моя женщина. Еще раз тебя тут увижу, расстроюсь. И ты уедешь в больницу.

- Понял…

- Ну вот и молодец. Хороший мальчик. Мазь от ушибов купи в аптеке.

- Пошел ты…

- Что сказал?

В ответ только злобное сопение."

"Я разворачиваюсь, тут же утыкаясь во взволнованные огромные кошачьи глаза. Дарья Викторовна смотрит на меня так, словно я, по меньшей мере, мир спас. Ну, или кошку любимую с дерева снял.

Я на мгновение замираю, давая себе время рассмотреть ее. Вот такую, взъерошенную, покрасневшую, боевую и в то же время трогательно беззащитную, ранимую.

Оглядывающую меня так, как никогда раньше.

От этого столько удовольствия, что даже и не описать.

Я хочу что-то сказать, но не знаю, что.

Строить из себя героя? Смешно. Никакого геройства в том, чтоб побить более слабого, нет.

И все равно, черт, так приятно, когда небезразличная тебе женщина так на тебя смотрит.

Потому, вместо слов я привычно выбираю действия.

Делаю шаг вперед, заставляя Дарью отступить назад, за порог квартиры.

Оттесняю дальше, захлопывая дверь.

Слышу, как побитый мною мальчик что-то кричит нам вслед, стараясь делать это максимально неразборчиво. Я понимаю его.