Он был там, в комнате, и держал ее в своих объятиях.

Мартиса опустила глаза. Она не могла представить. Брюса Кригэна в скорби. Потом она снова посмотрела на врача.

— Вы говорите, рассказывают ужасы, эти рассказы правдивы?

— Здесь, конечно, всякое случалось. Замок очень древний, а люди в этих краях весьма суеверны. Они каждую весну танцуют вокруг майского дерева — вокруг столба, украшенного цветами, и, клянусь вам, в эту ночь бывает зачато много детей. Они все еще поклоняются богам плодородия, молятся за себя и за урожай, и…

— И все еще поклоняются лэрду Кригэну, не так ли? — перебила Мартиса.

— Брюс всегда был здесь хорошим хозяином. Он ни одному мужчине не позволит бездельничать и ни одной вдове не даст голодать.

Мартиса рассеянно кивнула. Тем больше у людей оснований его обожать.

— Доктор, а какого рода вещи здесь происходили?

Он широко улыбнулся:

— Ну, в 1205 году леди Кригэн действительно сбросилась с крепостной стены и разбилась насмерть. Говорят, в северной башне до сих пор является ее призрак.

— А в западной башне?

— Боюсь, что я не слишком хорошо осведомлен обо всех наших призраках, — сказал доктор с усмешкой. Потом пожал плечами. — Миледи, мы здесь не хуже и не лучше других: Бывает, в полнолуние в людях просыпается склонность к насилию. Всей правды никто не знает. Но одно я знаю точно — Мэри Кригэн действительно умерла от сердечного приступа. Клянусь вам, миледи.

— Спасибо, — сказала Мартиса. — Я ценю вашу откровенность.

Он помолчал, глядя в небо, серьезный привлекательный мужчина. Мартиса проследила за направлением его взгляда. Скоро будет полнолуние.

— Возможно, вам не стоит здесь задерживаться, — сказал врач.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Как я уже говорил, в полнолуние… — Он многозначительно замолчал и потом улыбнулся. — Пожалуй, нам стоит вернуться. Боюсь, что уже поздно.

Было действительно поздно, и когда они вернулись в зал, там оставался только Брюс. Он стоял у камина спиной к огню, все еще в элегантном темном сюртуке, в жилете, с галстуком-бабочкой. Когда он смотрел на Мартису, входящую в зал вместе с врачом, в его глазах отражалось пламя камина, Доктор Мактиг пожелал всем спокойной ночи и ушел; Мартиса осталась наедине с Брюсом.

В зале повисло молчание. Мартиса чувствовала на себе взгляд Брюса. Она повернулась к нему и остолбенела, пораженная гневом, горящим в его глазах.

— Скажите, миледи Сент-Джеймс, в каком конкретно преступлении вы меня подозреваете? — резко спросил он.

— Я… я не…

— Вы не знаете, что я имею в виду? — Его брови взметнулись вверх, взгляд выражал презрительное недоверие. — Что ж, давайте разберемся. Вы расспрашивали священника, врача и, конечно, мою сестру, а возможно, также моих кузенов и дядю.

Мартиса была рада, что Брюс стоит далеко от нее.