Красное платье была именно той длины, чтобы в случае чего подскочить и продемонстрировать кусочек чёрного ажурного плетения.

— Мужчины любят глазами, Иданна. Дай им немного, помани к себе тонким намёком на продолжение, познай, что значит вновь быть желанной. Насладись этим мгновением и дальше делай с мужчиной что хочешь, — сказала напутственные слова Хана, пряча свою улыбку в бокале.

А Иданне хотелось оттянуть своё платье пониже, прикрыть ноги побольше, но ткань так и норовила задраться.

— А вот и первая жертва, — шепнула ей на ухо Хана и пальцем указала за спину Иданны .

Ей не хотелось оборачиваться, не хотелось погрязнуть в пучине неловкости, но то самое любопытство дёрнуло за ниточки и вынудило её обернуться. Мужчина в тёмно-синем свитере… О Боги, да он облизывал её взглядом, пытался проникнуть в самое нутро, хотел коснуться. Неужели похоть всегда была настолько очевидной?

Наблюдатель поднял свой бокал и кивнул, чуть приподняв брови. И ведьма уж было хотела улыбнуться ему в ответ, но:

— Не этот. — Хана, приобняв её за талию, заставила ещё немного развернуться в сторону. — Здесь вариант поинтереснее.

Если Хана Эртон считала синоним слова «поинтереснее» — «катастрофично», то да, она была права. Потому что с другого конца бара, вращая бокал в руке, на неё смотрел тот, чьи секреты Иданне Трюггвир и знать никогда не хотела, а теперь она не могла избавиться от мыслей об этом.

— Ты же ведь несерьёзно? — прохрипела Иданна, подавившись воздухом. — Он смотрит сюда, потому что ты здесь.

— Нет, милая. — Ханна немного сжала пальцы, которые всё ещё покоились на талии её подруги. — Он точно смотрит на тебя. И уже идёт сюда, потому что ты здесь.

И сердце принялось качать кровь так стремительно и жадно, будто ещё немного — и Иданна испустит последний вздох перед кончиной.

— Это ты всё подстроила! — возмутилась ведьма, но Хана в ответ лишь ухмыльнулась и следом:

— Считай это моим тебе подарком на День влюбленных. Наслаждайся этим вечером Иданна.

Ведьму точно не должен был смущать — Гюнтер Калле и его приближение, но яркие картинки и слова Дафны так и пульсировали в её голове. По венам Иданны вновь вновь забегал стыд, пропитывая её кожу.

— Хана, — произнёс Гюнтер, и его голос Иданне показался совсем иным спустя столько лет после их последней встречи.

Огрубевшим, низким, с хрипотцой и вибрациями, пробирающимися внутрь черепа. — Трюггвир.

— Гюнтер. Отмечаешь свой развод? — не смутившись ни на миг, спросила Хана.

О Боже, да как она вообще выжила с настолько истощённым чувством такта?

— Делаю глоток свободы, — с насмешкой ответил он и поставил бокал с виски, ромом или чем-то янтарным на барную стойку.

— И как?

— Будоражит, — коротко произнёс маг, и его внимание переключилось на молчаливую Иданну.