«Какой вы удивительный и уникальный человек! Никто, кроме вас, не сделал это так ловко и красиво, как вы!»

«Как потрясающе у вас получается! Никто не сможет повторить такого!»

«Вы так ловко управляетесь с документами! Никогда не видела такого!»

И всё с идиотски-восторженным выражением лица в образе наивной провинциалки. Сиротки.

Девочки в чате постановили, что лярвочка сделала стойку на Антона. И загоняет его в ловушку.

Неужели он на это поведётся? Мой умный, жёсткий, саркастичный муж?

Человек, что покорил меня в своё время своим интеллектом и чувством юмора?

Мы познакомились, как водится, случайно. Я окончила университет и устроилась по протекции к Ивану Андреевичу, приятелю моего отца. В экономический отдел девочкой подай-распечатай.

Крупная корпорация, строгий дресс-код, чулки летом и никаких распущенных волос или, о ужас, резких духов. Всё очень консервативно и строго. И забюрократизировано.

Антон выполнял для моего начальника работы по договору. Что-то, связанное с акциями… Меня не допускали до этих дел, да мне было и неинтересно.

Тем более, что импозантный, взрослый, зрелый мужчина, старше меня на целых три года, проявил ко мне явно выраженное внимание.

Ухаживания.

Цветы.

Свидания.

Долгие разговоры и прогулки.

На тот момент я уже полтора года, как рассталась со своей детской любовью, парнем из моего класса, который три года подряд поступал в Щукинское училище. С упорством, достойным лучшего применения, как я позднее поняла. Между поступлениями он работал во всех по очереди московских театрах. То рабочим сцены, то осветителем, то «кушать подано» на эпизодических ролях в различных студиях.

И пока он стремился поступить и постигал на задворках театров их закулисье, я его верно поддерживала и помогала во всём.

На третий год он осуществил свою мечту и первым делом снял нам комнату, чтобы привести меня в неё. Чтобы жить вместе. Потому что он любит.

Тут-то и начались сложности, поскольку замуж меня, оказывается, никто не звал, а требования по его обслуживанию тем не менее с каждым днём все завышались и завышались. Но денег он на хозяйство почти не давал – ему они были нужнее на стимулирование творчества. Да и, как он считал, я обязана была ради его таланта вкалывать за двоих.

Подумаешь, университет!

Ушла я одним днём. В один прекрасный момент, нагруженная пакетами из магазина, открыла дверь в нашу комнату и застала в ней привычную разномастную пьяную компанию.

Посмотрев на весь бардак, я развернулась и больше не возвращалась никогда.

Дома мама, гладя меня, заплаканную, по волосам, всё приговаривала: «Хорошо, что ребёночка не случилось».

Позднее, через несколько дней, он пытался меня вернуть. Приходил. Скандалил. Требовал. Угрожал.