Экономистом под руководством Ивана Андреевича, в соответствующем отделе крупной корпорации.

И как бы я ни хотела вернуться на работу, но с ребёнком, да на полный день, у меня не получится. Манюню мы, конечно, водим на развивашки и в сад к детям на полдня для социализации и развития коммуникативных навыков. Но по большому счёту она почти всё время со мной.

У меня есть помощница на три дня в неделю. Она возит Манюню в бассейн и на танцы.

Полноценная няня решила бы нашу проблему, если бы мы не собирались рожать второго ребёнка.

Я перестала предохраняться уже три месяца назад, и не то чтобы переживала по этому поводу, но понимала, что не стоит не учитывать такую возможность в своих планах.

Но и не работать я больше не могла. Хотелось хоть иногда вырываться из круга домашних забот.

Приехала чуть раньше по указанному адресу и усмехнулась, оглядывая унылое помещение в недрах бывшей Плехановки.

Экзамен тем не менее принимала очень ухоженная дама, как принято говорить, «неопределённого возраста». Принимала строго и взвешенно, и я получила наслаждение от беседы с ней. Причём вначале мы не очень поняли друг друга, но недоразумение развеялось, и полтора часа пролетели незаметно к обоюдному удовольствию.

Меня поздравили с получением диплома и присвоением квалификации. А также любезно попросили подождать, пока напечатают и подпишут корочку, чтобы я не утруждалась и не приезжала ещё раз.

Устроившись поудобнее, я погрузилась в чат, который создала секретарша моего мужа.

Лизавета, барышня двадцати лет и студентка вечернего факультета, была девушкой общительной и экстравагантной. Любила юбки и платья в пол, африканские косички и фенечки. Но настоящей страстью для неё были сплетни!

Любовь к сплетням и сподвигла её создать чатик исключительно для своих, в котором упоительно обсуждались сотрудники и, главное, сотрудницы моего мужа.

Я попала в категорию «свои» у Лизаветы после того, как помогла ей с несколькими рефератами и отдала пару своих конспектов.

Язычок у Лизаветы был острый, глаз меткий и, если уж назовёт она кого, так это прозвище прилипнет надолго.

Например, главного бухгалтера моего мужа, красавицу-брюнетку сорока пяти лет, женщину строгую и стильную, но жёсткую, словно стальной клинок, Лизавета окрестила Мизерикордия, так за ней и прикрепилось.

Оружие милосердия последнего удара.

Сегодня к мужу на работу в один из отделов устроилась очередная студентка-вечерница на должность подай-принеси.

Мой муж юрист. У него и его друга со времён службы в армии Бориса своё юридическое агентство. Они занимаются, в основном, экономическими делами. Редко попадается что-то по гражданскому праву.

В общем, людей, которые будут носить в суд бумаги и отслеживать их там движение, набирают с удовольствием.