В его руках мне намного лучше.

Его рубашка все еще расстегнута. И я могу касаться его кожи своими пальцами. Пальцы тоже пульсируют. И язык. Провожу им по выступающей ключице. Скольжу к шее. По кадыку. Щетина колется. Так приятно.

— Я так устал, Ален, — тихо говорит он.

Чувствую его руку на своей обнаженной талии. Боже, как хорошо, когда он прикасается ко мне. Этот зуд во всем теле в предвкушении затихает.

Руслан поддается моему натиску, опускается на холодную плитку, и ложится спиной на стеклянную стенку душа.

Седлаю его. Стягиваю рубашку с его широченных плеч.

— Так устал с тобой бороться, — продолжает он.

Ловит мои руки, заводит мне за спину.

— Слышишь?! — шипит строго. — Ты измотала меня! Я почти не спал этой ночью. Еще похмелье. За тобой бегать приходится. Или отбиваться от тебя, когда ты рядом…

— Так не отбивайтесь, — шепчу я, пожимая плечами и наконец дотягиваясь губами до его шеи.

Его руки слабеют, позволяя мне продолжать:

— Ты отвратительна, — шепчет он в мои волосы, обжигая своим горячим дыханием мое ухо.

Огромные ладони сминают джинсовую ткань на моих бедрах.

— Я знаю, — сегодня я сама себе говорила то же самое.

— Мелкая шлюшка, которая просто не может держать свои желания при себе, — он зарывается пальцами в мои волосы, огромные ладони вдавливают мою задницу в мужские бедра.

— Не вам учить меня морали, — сдавленно стону, когда он дергает меня за волосы, и проходится кончиком носа по моей шее.

— Почему же не мне. Я ведь твой муж законный.

— Раз так, — плавно двигаю задницей по его бедрам назад и вперед, — почему бы вам не взять свою жену?

— Блядь, — выдыхает он как-то отчаянно. — Нужно было позволить им трахнуть тебя. Иначе ты как течная сука не успокоишься.

— Вы ведь сказали никому не позволите прикасаться к вашей жене?

— И не позволю, — отвечает он, утыкаясь лбом в мой лоб. — Но как же ты меня заебала.

— И что будем с этим делать?

Он шлепает меня по заднице, вынуждая прекратить свои ритмичные движения. Всхлипываю от боли.

— Хватит, — просит он, стискивает пальцами саднящую под джинсами плоть. — Я тебя очень прошу, остановись. Для нашего общего блага.

— Не могу, — едва не плачу. — У меня там все горит.

— Глупая девочка, — он снимает меня с себя и поднимается с пола. — Я настрою тебе теплую воду. Залезай в душ и помоги себе сама.

— В смысле? — хлопаю на него глазами.

Он устало трет лоб:

— В смысле мастурбации, Ален, — выпаливает. — Я уже сказал, что не стану тебя трахать. Но очевидно твоя зависимость и последствия могут изрядно испортить жизнь не только нам обоим, но и сильно укоротить всем, кто решит помочь тебе разобраться с этим вопросом. Пока мы женаты тебе придется привыкнуть справляться самой.

— Это как?

Оценивает меня долгим взглядом. Хмурится.